![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
«Сам себе князь», Сергей Мусаниф
Ну, теперь понятно, почему автор назвал серию «Сам себе цикл»:
«— Ну, и каково это, ощущать себя без пяти минут дипломированным безработным? — поинтересовался Джереми.
— Ощущения ровно такие же, как и пять минут назад, — сказал Ник.
— А я думал, ты уже сидишь и роешь сайты с вакансиями, и глаза твои красны от слез. Ведь спрос на автослесарей в наши времена...
— Инженеров, — поправил Ник. — К тому же, всем надо с чего-то начинать...
— Пять лет учебы для того, чтобы крутить гайки ржавым ключом? — уточнил Джереми. — Что ж, это отличное вложение времени, которое, вне всякого сомнения, себя окупит. Еще лет через пять, если повезет. С другой стороны, ты всегда можешь вернуться под родительское крыло и разводить... кого вы там разводите?
— Мериносов, — сказал Ник.
— Да хоть крокодилов, — легко согласился Джереми. — Ты такой спокойный только потому, что у тебя есть тыл.
Ник пожал плечами.
Возможно, у него и был тыл, но отступать он не хотел. И беседы на эту тему ему уже наскучили.
— У автомобильной промышленности нашей страны великое будущее, — провозгласил Джереми. — И у этого будущего есть имя. Ник Пулос, вот как оно звучит!
— Жаль, что я не могу сказать того же о нашей юриспруденции, — заметил Ник.
— Потому что будущее вашей юриспруденции уже купило себе билет в Метрополию, — заявил Джереми.
— На завтраках сэкономил?
— Еще две недели я с вами, — сказал Джереми, пропустив шпильку между ушей. — А потом уже крутитесь, как хотите.
— Перспективы наши ужасны, — сказал Ник.»
И Бродским с Киплингом померялись:
«— Ты же понимаешь, что это глухая провинция, а настоящая жизнь кипит в центре Империи.
— Как говорил один поэт, если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря.
— Британец бы такого не написал.
— Так это был русский поэт.
— А, понятно. И что с ним случилось в итоге?
— Умер в эмиграции.
— И куда же он эмигрировал?
— В другую нашу колонию, — сказал Ник.
— То есть, он променял одну империю на другую? Или русские глухие провинции оказались для него недостаточно глухими?
— Не знаю, — сказал Ник. — Я не интересовался. Да и давно это было, в прошлом веке.
— Так с прошлого века ничего особо и не изменилось, — сказал Джереми. — Но мне больше по вкусу другие стихи. "Твой жребий — Бремя Белых! Как в изгнание, пошли своих сыновей на службу темным сынам земли. На каторжную работу, нету ее лютей — править тупой толпою то дьяволов, то детей".
— Слова истинного британского лорда, — сказал Ник. — Жалеешь, что ты не один из них и никогда не станешь?
— Иногда жалею, — сказал Джереми. — Хотя, как я уже говорил, сейчас лорды правят миром лишь номинально. Экономика, друг мой, это сила, с которой приходится считаться даже им. А ты не жалеешь?
— Нет, — сказал Ник. — Нет силы, нет бремени, знаешь ли. И, кстати, у него были и другие стихи. "Неволя нас не смутит, нам век вековать в рабах. Но когда вас задушит стыд, мы спляшем на ваших гробах".
— Так это позднее, это уже после того, как он чокнулся, — сказал Джереми.»
Старый воин знает жизнь:
«— Может быть, тогда вы объясните мне, как специалист, — попросил Ник. — На что они могут рассчитывать? Ведь британская армия технологически на голову выше, и даже если они будут разменивать сотню своих на одного нашего, это поможет им продержаться лишь до того момента, как сюда подойдут основные силы Метрополии. Неужели они на самом деле могут рассчитывать победить во второй мировой войне?
— Это сложный вопрос, и мне слишком многое придется тебе объяснять, — сказал Кларк. — А я в слишком благодушном настроении, чтобы пускаться в такие дебри. Но есть одна вещь, которую тебе следует усвоить прямо сейчас. Точнее, тебе стоило бы усвоить ее куда раньше, но что уж тут... Метрополия тебя кинет, сынок. Всегда.»
А теперь ему и вывозить:
«— Зачем это все? — спросил Ник.
Чавес уставился на него удивленно, остальные бойцы проигнорировали. Сам Кларк даже бровью не повел.
— Тебе все объяснят в безопасном месте, — сказал он.
— Я лучше сотрудничаю, когда понимаю, что происходит, — сказал Ник.
— Если ты не будешь сотрудничать, я просто тебя вырублю, и вот он, — Кларк ткнул пальцем в случайно выбранного солдата. — Тебя понесет. Ведь понесешь, Оскар?
— Понесу, сэр, — отозвался Оскар. — Но лучше без этого, сэр. Я неуклюжий, особенно когда начнется стрельба. Могу и уронить груз, сэр. А груз часто от такого портится.
— Понял, сынок? — спросил Кларк у Ника. — Ты нужен живой. Про синяки и сломанные ребра никто не говорил.
— Я вот все думаю, не идиоты ли мы, — заметил Чавес, то ли неуклюже пытаясь сменить тему, а то ли он на самом деле об этом думал. — Не слишком ли близко к городу мы припарковались? А что, если транспорт тоже попал в зону поражения?
— Значит, пойдем к следующей точке, — сказал Кларк.
— Мы не думали, что придется действовать в таких условиях, — сказал Чавес. — Я имею в виду, возможно, нам придется пробиваться через оккупированную территорию, а этого в планах не было, сэр.
— Это война, Чавес, — сказал Кларк. — Когда начинается война, все планы идут боком, сам знаешь. Вспомни Флориду.
— Двумя словами вы перечеркнули пятилетнюю работу моего психоаналитика, сэр, — белозубо ухмыльнулся Чавес.
— Прости, — сказал Кларк.
— Я пришлю счет, сэр.»
Пришла пора открытий:
«— Война — это дорогое удовольствие, — повторил Кларк. — Никому не нужны лишние разрушения. Особенно тем, кому на этой территории еще жить.
— То есть, все уже решено? — спросил Ник.
— Все было решено задолго до, — сказал Кларк.
— А как... как они объяснят это людям Метрополии? Так и расскажут, что без боя сдали врагу целый континент?
— Ну, какие-то бои все-таки были, — сказал Кларк. — И еще будут.
— А по телевизору они будут месяцами крутить картинку, в которой наша героическая армия героически сопротивляется агрессору, поливая своей героической кровью каждый метр этой героической земли, — сказал Чавес. — Думаю, битва за Порт-Джексон в их интерпретации займет не меньше пары недель.
— Но ведь Порт-Джексон уже взят...
— И как это может им помешать? — спросил Чавес.
— Но ведь мы живем в век информации, — сказал Ник. — Сеть, спутники...
— Ты недавно спрашивал у меня о Флориде, — напомнил Чавес. — Значит, ты ни хрена не слышал о заварушке, которая там была, верно?
— Верно.
— Ну вот тебе и ответ, — сказал Чавес.»
С таким-то финалом, да...
«— Ну, и каково это, ощущать себя без пяти минут дипломированным безработным? — поинтересовался Джереми.
— Ощущения ровно такие же, как и пять минут назад, — сказал Ник.
— А я думал, ты уже сидишь и роешь сайты с вакансиями, и глаза твои красны от слез. Ведь спрос на автослесарей в наши времена...
— Инженеров, — поправил Ник. — К тому же, всем надо с чего-то начинать...
— Пять лет учебы для того, чтобы крутить гайки ржавым ключом? — уточнил Джереми. — Что ж, это отличное вложение времени, которое, вне всякого сомнения, себя окупит. Еще лет через пять, если повезет. С другой стороны, ты всегда можешь вернуться под родительское крыло и разводить... кого вы там разводите?
— Мериносов, — сказал Ник.
— Да хоть крокодилов, — легко согласился Джереми. — Ты такой спокойный только потому, что у тебя есть тыл.
Ник пожал плечами.
Возможно, у него и был тыл, но отступать он не хотел. И беседы на эту тему ему уже наскучили.
— У автомобильной промышленности нашей страны великое будущее, — провозгласил Джереми. — И у этого будущего есть имя. Ник Пулос, вот как оно звучит!
— Жаль, что я не могу сказать того же о нашей юриспруденции, — заметил Ник.
— Потому что будущее вашей юриспруденции уже купило себе билет в Метрополию, — заявил Джереми.
— На завтраках сэкономил?
— Еще две недели я с вами, — сказал Джереми, пропустив шпильку между ушей. — А потом уже крутитесь, как хотите.
— Перспективы наши ужасны, — сказал Ник.»
И Бродским с Киплингом померялись:
«— Ты же понимаешь, что это глухая провинция, а настоящая жизнь кипит в центре Империи.
— Как говорил один поэт, если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря.
— Британец бы такого не написал.
— Так это был русский поэт.
— А, понятно. И что с ним случилось в итоге?
— Умер в эмиграции.
— И куда же он эмигрировал?
— В другую нашу колонию, — сказал Ник.
— То есть, он променял одну империю на другую? Или русские глухие провинции оказались для него недостаточно глухими?
— Не знаю, — сказал Ник. — Я не интересовался. Да и давно это было, в прошлом веке.
— Так с прошлого века ничего особо и не изменилось, — сказал Джереми. — Но мне больше по вкусу другие стихи. "Твой жребий — Бремя Белых! Как в изгнание, пошли своих сыновей на службу темным сынам земли. На каторжную работу, нету ее лютей — править тупой толпою то дьяволов, то детей".
— Слова истинного британского лорда, — сказал Ник. — Жалеешь, что ты не один из них и никогда не станешь?
— Иногда жалею, — сказал Джереми. — Хотя, как я уже говорил, сейчас лорды правят миром лишь номинально. Экономика, друг мой, это сила, с которой приходится считаться даже им. А ты не жалеешь?
— Нет, — сказал Ник. — Нет силы, нет бремени, знаешь ли. И, кстати, у него были и другие стихи. "Неволя нас не смутит, нам век вековать в рабах. Но когда вас задушит стыд, мы спляшем на ваших гробах".
— Так это позднее, это уже после того, как он чокнулся, — сказал Джереми.»
Старый воин знает жизнь:
«— Может быть, тогда вы объясните мне, как специалист, — попросил Ник. — На что они могут рассчитывать? Ведь британская армия технологически на голову выше, и даже если они будут разменивать сотню своих на одного нашего, это поможет им продержаться лишь до того момента, как сюда подойдут основные силы Метрополии. Неужели они на самом деле могут рассчитывать победить во второй мировой войне?
— Это сложный вопрос, и мне слишком многое придется тебе объяснять, — сказал Кларк. — А я в слишком благодушном настроении, чтобы пускаться в такие дебри. Но есть одна вещь, которую тебе следует усвоить прямо сейчас. Точнее, тебе стоило бы усвоить ее куда раньше, но что уж тут... Метрополия тебя кинет, сынок. Всегда.»
А теперь ему и вывозить:
«— Зачем это все? — спросил Ник.
Чавес уставился на него удивленно, остальные бойцы проигнорировали. Сам Кларк даже бровью не повел.
— Тебе все объяснят в безопасном месте, — сказал он.
— Я лучше сотрудничаю, когда понимаю, что происходит, — сказал Ник.
— Если ты не будешь сотрудничать, я просто тебя вырублю, и вот он, — Кларк ткнул пальцем в случайно выбранного солдата. — Тебя понесет. Ведь понесешь, Оскар?
— Понесу, сэр, — отозвался Оскар. — Но лучше без этого, сэр. Я неуклюжий, особенно когда начнется стрельба. Могу и уронить груз, сэр. А груз часто от такого портится.
— Понял, сынок? — спросил Кларк у Ника. — Ты нужен живой. Про синяки и сломанные ребра никто не говорил.
— Я вот все думаю, не идиоты ли мы, — заметил Чавес, то ли неуклюже пытаясь сменить тему, а то ли он на самом деле об этом думал. — Не слишком ли близко к городу мы припарковались? А что, если транспорт тоже попал в зону поражения?
— Значит, пойдем к следующей точке, — сказал Кларк.
— Мы не думали, что придется действовать в таких условиях, — сказал Чавес. — Я имею в виду, возможно, нам придется пробиваться через оккупированную территорию, а этого в планах не было, сэр.
— Это война, Чавес, — сказал Кларк. — Когда начинается война, все планы идут боком, сам знаешь. Вспомни Флориду.
— Двумя словами вы перечеркнули пятилетнюю работу моего психоаналитика, сэр, — белозубо ухмыльнулся Чавес.
— Прости, — сказал Кларк.
— Я пришлю счет, сэр.»
Пришла пора открытий:
«— Война — это дорогое удовольствие, — повторил Кларк. — Никому не нужны лишние разрушения. Особенно тем, кому на этой территории еще жить.
— То есть, все уже решено? — спросил Ник.
— Все было решено задолго до, — сказал Кларк.
— А как... как они объяснят это людям Метрополии? Так и расскажут, что без боя сдали врагу целый континент?
— Ну, какие-то бои все-таки были, — сказал Кларк. — И еще будут.
— А по телевизору они будут месяцами крутить картинку, в которой наша героическая армия героически сопротивляется агрессору, поливая своей героической кровью каждый метр этой героической земли, — сказал Чавес. — Думаю, битва за Порт-Джексон в их интерпретации займет не меньше пары недель.
— Но ведь Порт-Джексон уже взят...
— И как это может им помешать? — спросил Чавес.
— Но ведь мы живем в век информации, — сказал Ник. — Сеть, спутники...
— Ты недавно спрашивал у меня о Флориде, — напомнил Чавес. — Значит, ты ни хрена не слышал о заварушке, которая там была, верно?
— Верно.
— Ну вот тебе и ответ, — сказал Чавес.»
С таким-то финалом, да...