![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
falcrumЕщё две части отличного цикла:
«— А ведь ты меня дважды спас, — задумчиво говорит "англичанка", глядя в окно: — совсем как в книгах и балладах. В первый раз от этого Давида... я тогда очень сильно перепугалась. А во второй раз в лагере я даже и не поняла сперва...
— В лагере? А, ты про гранату... — качает головой Виктор: — так не было ж ничего. Это не граната, а муляж оказался.
— Но ты-то об этом не знал, — звучит тихий голос от окна: — я думала что у меня еще будет время... что я сумею тебя отблагодарить. Но ты с каждым разом становишься все дальше и дальше...
— Так я ж никуда не уезжаю, — пожимает плечами он: — в городе останусь. Живу там же... правда Комбинат мне квартиру служебную ближе к работе обещал, но в целом — никуда не уезжаю. Будем видеться, в одном же городе живем.
— Ты не понимаешь, — аккуратно уложенные в стильную прическу волосы качнулись туда-сюда: — если ты не будешь работать в школе, то... а, к черту! — она поворачивается от окна и смотрит на него: — давай так, Полищук. Я тебе нравлюсь?
— Конечно. Безусловно. Как иначе, — кивает Виктор. Он-то знает правильный ответ на этот вопрос, тут главное не колебаться и смотреть в глаза. Тем более что Альбина ему и правда нравится, характер у нее трудный, ну так, а кто у нас легкий?
— Знаешь... — она делает несколько шагов к нему: — раз уж ты все равно уходишь... а я так и не смогла для тебя ничего сделать... может быть я угощу тебя... ммм... тортом? Сегодня вечером у меня дома?
— К сладкому равнодушен, — честно признается Виктор: — вредит здоровью и...
— Ну и дурак же ты, Полищук! — вспыхивает «англичанка» и стремительной походкой выходит из учительской, хлопнув дверью напоследок.
— А... — он смотрит ей вслед: — блин, точно дурак...»
Но тут же утешился:
«Из школы вечером Виктор шел домой слегка расстроенный. И даже не тем фактом что он Альбину обидел, в конце концов она не маленькая, справится. Если хочет чего-то конкретного, пусть и предлагает конкретно, а не заставляет всех вокруг ребусы решать. Вон, например Лилька, если ей нужно чего, так она сразу подойдет и скажет, так и так, товарищ Полищук, нужно меня оттрахать так, чтобы я потом ноги вместе свести не могла. Хотя, конечно, Лилька не показатель, нормой эта девушка считаться не может, в энциклопедии отклонений от нормы должна ее фотка быть.»
Дворовой пропойца очарователен:
«— Виктор... — Женечка бросает на него умоляющий взгляд: — Виктор, видит бог, не хочу выбирать между дружбой и деньгами! Займи мне рупь и я не скажу твоей девушке кто именно и когда у тебя в комнате ночует!
— Вот зараза... — восхищенно крутит головой Виктор: — вот как ты умудряешься одновременно и в доверие втираться и сдавать всех подряд? Тебя, Женечка, нужно в тыл врага закидывать и даже задание можно не давать, ты сам по себе будешь вокруг себя атмосферу недоверия и паранойи распространять. Вот передать тебя на баланс Министерства Обороны и первым же самолетом в США направить, чтобы они через пару лет развалились. Ты же ходячий источник энтропии, принц Евгений.»
Ужас...
«— Еще раз скажешь "сырники"... — Юля задумалась на секунду: — еще раз так скажешь, буду называть тебя обидным прозвищем. И делать намеки на то, что ты легкомысленно относишься к институту брака и не признаешь рамок общественной морали и принятых в социуме норм.
— Ого. Она сказала, что будет тебя шалавой называть. — хмыкает Алена Маслова: — ты слышала, Гуля?
— Да ладно. Я же в хорошем смысле, — отзывается Салчакова: — не буду вас больше "сырниками" называть, успокойся Юль. Лучше пошли отсюда, а то эти вот двое, Маслова и Маркова — они же хуже чумы, войны и голода. Сплетницы. А ты у нас человек научного склада ума, тебе такое чуждо.
— В качестве социальной интеракции передача информации между членами социума помогает укрепить вертикальные и горизонтальные связи, что необходимо для эффективной работы в команде, — говорит Юля Синицына и сверкает стеклами очков: — так о чем сплетничаем? Как всегда о вашем тренере и его невероятной сексуальной выносливости и с кем он провел прошлую ночь? Думаю, что я могу внести и свой вклад в этот разговор.»
Вот анахронизм же - не был ещё «Крёстный отец» в восемьдесят пятом у нас опубликован:
«— Ты пришла сюда чтобы сплетничать, Салчакова, но ты делаешь это без уважения...»
Темп повествования замедляется, но качество не падает - продолжение уже́ есть, буду изучать непременно.
«— А ведь ты меня дважды спас, — задумчиво говорит "англичанка", глядя в окно: — совсем как в книгах и балладах. В первый раз от этого Давида... я тогда очень сильно перепугалась. А во второй раз в лагере я даже и не поняла сперва...
— В лагере? А, ты про гранату... — качает головой Виктор: — так не было ж ничего. Это не граната, а муляж оказался.
— Но ты-то об этом не знал, — звучит тихий голос от окна: — я думала что у меня еще будет время... что я сумею тебя отблагодарить. Но ты с каждым разом становишься все дальше и дальше...
— Так я ж никуда не уезжаю, — пожимает плечами он: — в городе останусь. Живу там же... правда Комбинат мне квартиру служебную ближе к работе обещал, но в целом — никуда не уезжаю. Будем видеться, в одном же городе живем.
— Ты не понимаешь, — аккуратно уложенные в стильную прическу волосы качнулись туда-сюда: — если ты не будешь работать в школе, то... а, к черту! — она поворачивается от окна и смотрит на него: — давай так, Полищук. Я тебе нравлюсь?
— Конечно. Безусловно. Как иначе, — кивает Виктор. Он-то знает правильный ответ на этот вопрос, тут главное не колебаться и смотреть в глаза. Тем более что Альбина ему и правда нравится, характер у нее трудный, ну так, а кто у нас легкий?
— Знаешь... — она делает несколько шагов к нему: — раз уж ты все равно уходишь... а я так и не смогла для тебя ничего сделать... может быть я угощу тебя... ммм... тортом? Сегодня вечером у меня дома?
— К сладкому равнодушен, — честно признается Виктор: — вредит здоровью и...
— Ну и дурак же ты, Полищук! — вспыхивает «англичанка» и стремительной походкой выходит из учительской, хлопнув дверью напоследок.
— А... — он смотрит ей вслед: — блин, точно дурак...»
Но тут же утешился:
«Из школы вечером Виктор шел домой слегка расстроенный. И даже не тем фактом что он Альбину обидел, в конце концов она не маленькая, справится. Если хочет чего-то конкретного, пусть и предлагает конкретно, а не заставляет всех вокруг ребусы решать. Вон, например Лилька, если ей нужно чего, так она сразу подойдет и скажет, так и так, товарищ Полищук, нужно меня оттрахать так, чтобы я потом ноги вместе свести не могла. Хотя, конечно, Лилька не показатель, нормой эта девушка считаться не может, в энциклопедии отклонений от нормы должна ее фотка быть.»
Дворовой пропойца очарователен:
«— Виктор... — Женечка бросает на него умоляющий взгляд: — Виктор, видит бог, не хочу выбирать между дружбой и деньгами! Займи мне рупь и я не скажу твоей девушке кто именно и когда у тебя в комнате ночует!
— Вот зараза... — восхищенно крутит головой Виктор: — вот как ты умудряешься одновременно и в доверие втираться и сдавать всех подряд? Тебя, Женечка, нужно в тыл врага закидывать и даже задание можно не давать, ты сам по себе будешь вокруг себя атмосферу недоверия и паранойи распространять. Вот передать тебя на баланс Министерства Обороны и первым же самолетом в США направить, чтобы они через пару лет развалились. Ты же ходячий источник энтропии, принц Евгений.»
Ужас...
«— Еще раз скажешь "сырники"... — Юля задумалась на секунду: — еще раз так скажешь, буду называть тебя обидным прозвищем. И делать намеки на то, что ты легкомысленно относишься к институту брака и не признаешь рамок общественной морали и принятых в социуме норм.
— Ого. Она сказала, что будет тебя шалавой называть. — хмыкает Алена Маслова: — ты слышала, Гуля?
— Да ладно. Я же в хорошем смысле, — отзывается Салчакова: — не буду вас больше "сырниками" называть, успокойся Юль. Лучше пошли отсюда, а то эти вот двое, Маслова и Маркова — они же хуже чумы, войны и голода. Сплетницы. А ты у нас человек научного склада ума, тебе такое чуждо.
— В качестве социальной интеракции передача информации между членами социума помогает укрепить вертикальные и горизонтальные связи, что необходимо для эффективной работы в команде, — говорит Юля Синицына и сверкает стеклами очков: — так о чем сплетничаем? Как всегда о вашем тренере и его невероятной сексуальной выносливости и с кем он провел прошлую ночь? Думаю, что я могу внести и свой вклад в этот разговор.»
Вот анахронизм же - не был ещё «Крёстный отец» в восемьдесят пятом у нас опубликован:
«— Ты пришла сюда чтобы сплетничать, Салчакова, но ты делаешь это без уважения...»
Темп повествования замедляется, но качество не падает - продолжение уже́ есть, буду изучать непременно.