![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
falcrumАтипичный попаданец в нача́ло ВОВ: и памяти почти нет, и уберплюшек никаких, да и не воюет, а восстанавливается после «клинической смерти»...
«— Вы мне, архаровцы, Арика не обижайте. Он защитник наш — летчик-истребитель московского ПВО. Герой Советского Союза. Посмертно, между прочим. Восемь сбитых фрицев у него. Последнего таранил. Ночью. Сам не скажет, так как не помнит ничего с контузии-то.
— Это ты, брат, как Талалихин что ли? — округлил глаза танкист.
Пожал плечами и повернулся к сестре-хозяйке.
— Няня, так я что? Не в первый раз тут помираю? — натурально удивился я.
А в голове пронеслась мысль про какого-то Дункана МакЛауда. Кто такой? Почему не знаю?
— Нет, в первый, — няня утешительно погладила меня по плечу. — Тебя бабы какие-то вытащили из оврага в Крылатском, куда ты упал с неба. На санках до Рублевского шоссе на себе волокли. Потом на колхозной полуторке к нам доставили. Не ближний свет. Только госпиталь ВВС еще дальше — в Сокольниках. А мы "Лефортовская главная военная гошпиталь" еще Петром Великим выстроенная. Для сухопутных войск. Вот в полку тебя и потеряли, посчитали, что ты погиб при таране. Указ о твоем награждении напечатан в "Красной Звезде" в последних числах декабря. Так и напечатано было. Посмертно. Что видела, то и говорю. Доктор тогда шутил, что сто лет через свое геройство жить будешь. А ты в новогоднюю ночь возьми и помре. Праздник всем испортил, вредина. Пришли с ночным обходом, а ты уже холодный. Так вот, соколик. Наверное, действительно сто лет жить будешь. Ложись уже, ирой, — улыбнулась она мне по-доброму. — Натерпелся, небось, скакать с того света на этот и обратно.
— Новый год... А какой год настал? — спросил я, усаживаясь на стул.
— Тысяча девятьсот сорок второй новой эры, — откликнулся политрук. — Год двадцатипятилетия Великой Октябрьской революции. Первое января сегодня.
— Здравствуй, опа, Новый год, — мне это ровно ничего не говорило.»
Есть ещё акселерация, но...
«Хватило папиросы на пять затяжек. Сразу как-то похорошело. Так что вроде я куряка. Точнее тело мое новое к табаку до меня приучено. А точно новое? Точно. Когда в зеркало гляделся сразу понял что отражается не моя морда. Не родная. Симпатичней, чем моя. Таких блондинов девушки любят. Росточку бы повыше... Читал где-то, что после того как в США женщинам дали избирательные права не стало ни одного президента ниже метра восьмидесяти.»
Анекдотец тот ещё:
«Точнее: кто "я же"?
Поручик Киже, мля.»
Я думал, эту традицию уже́ забыли - ан нет:
«Упал на койку и тупо уставился на то, как Коган ваяет на ватмане траурное объявление по полковнику Семецкому.»
Была такая байка:
«"Страдать хернёй" — во время первой мировой войны было много желающих откосить от призыва в армию. Соответственно у медиков в комиссии по призыву покупалась справка, что данный призывник страдает паховой грыжей и призван быть не может. Грыжа по-латыни пишется как Hernia.»
Автор откровенно порадовал - хорошая вещь.
«— Вы мне, архаровцы, Арика не обижайте. Он защитник наш — летчик-истребитель московского ПВО. Герой Советского Союза. Посмертно, между прочим. Восемь сбитых фрицев у него. Последнего таранил. Ночью. Сам не скажет, так как не помнит ничего с контузии-то.
— Это ты, брат, как Талалихин что ли? — округлил глаза танкист.
Пожал плечами и повернулся к сестре-хозяйке.
— Няня, так я что? Не в первый раз тут помираю? — натурально удивился я.
А в голове пронеслась мысль про какого-то Дункана МакЛауда. Кто такой? Почему не знаю?
— Нет, в первый, — няня утешительно погладила меня по плечу. — Тебя бабы какие-то вытащили из оврага в Крылатском, куда ты упал с неба. На санках до Рублевского шоссе на себе волокли. Потом на колхозной полуторке к нам доставили. Не ближний свет. Только госпиталь ВВС еще дальше — в Сокольниках. А мы "Лефортовская главная военная гошпиталь" еще Петром Великим выстроенная. Для сухопутных войск. Вот в полку тебя и потеряли, посчитали, что ты погиб при таране. Указ о твоем награждении напечатан в "Красной Звезде" в последних числах декабря. Так и напечатано было. Посмертно. Что видела, то и говорю. Доктор тогда шутил, что сто лет через свое геройство жить будешь. А ты в новогоднюю ночь возьми и помре. Праздник всем испортил, вредина. Пришли с ночным обходом, а ты уже холодный. Так вот, соколик. Наверное, действительно сто лет жить будешь. Ложись уже, ирой, — улыбнулась она мне по-доброму. — Натерпелся, небось, скакать с того света на этот и обратно.
— Новый год... А какой год настал? — спросил я, усаживаясь на стул.
— Тысяча девятьсот сорок второй новой эры, — откликнулся политрук. — Год двадцатипятилетия Великой Октябрьской революции. Первое января сегодня.
— Здравствуй, опа, Новый год, — мне это ровно ничего не говорило.»
Есть ещё акселерация, но...
«Хватило папиросы на пять затяжек. Сразу как-то похорошело. Так что вроде я куряка. Точнее тело мое новое к табаку до меня приучено. А точно новое? Точно. Когда в зеркало гляделся сразу понял что отражается не моя морда. Не родная. Симпатичней, чем моя. Таких блондинов девушки любят. Росточку бы повыше... Читал где-то, что после того как в США женщинам дали избирательные права не стало ни одного президента ниже метра восьмидесяти.»
Анекдотец тот ещё:
«Точнее: кто "я же"?
Поручик Киже, мля.»
Я думал, эту традицию уже́ забыли - ан нет:
«Упал на койку и тупо уставился на то, как Коган ваяет на ватмане траурное объявление по полковнику Семецкому.»
Была такая байка:
«"Страдать хернёй" — во время первой мировой войны было много желающих откосить от призыва в армию. Соответственно у медиков в комиссии по призыву покупалась справка, что данный призывник страдает паховой грыжей и призван быть не может. Грыжа по-латыни пишется как Hernia.»
Автор откровенно порадовал - хорошая вещь.