«Государево дело», Иван Оченков
Mar. 13th, 2021 10:55 amШестая часть цикла «Приключения принца Иоганна Мекленбургского»:

«Вообще, по обычаю, гостям надо подавать "зелена вина", то есть злющего самогона двойной или тройной выгонки. Однако Вельяминовым хорошо известны вкусы их будущей царицы, так что потчуют нас "романеей" – самым настоящим бургундским вином.»
Очень странно - в таком-то кругу «кто старший» выяснено должно быть раз и навсегда:
«Одним из новшеств, введенных сразу после приезда Катарины, стали наши совместные трапезы. Если прежде, находясь в Кремле, я, согласно обычаям, волей-неволей водил хлеб-соль со всей Боярской думой и члены этого почтенного органа рассаживались по старшинству, иной раз отчаянно между собой местничая, кравчий разливал по кубкам вино, стольники разносили блюда, после чего следовали обязательные здравицы и простое, в сущности, мероприятие превращалось в целый пир и могло длиться часами, то теперь же мы по крайней мере ужинали только вдвоем с минимальным количеством прислуги вокруг.»
И это ещё греки не в плохом смысле этого слова!
«Вообще-то, выбранный недавно патриархом всея Руси Филарет поначалу настаивал, чтобы учителями в новой школе были исключительно ученые монахи, но неожиданно получил жесткий отказ. Сказывали даже, что они с государем крупно повздорили, однако так это или нет, никто доподлинно не знал.
Хотя это как сказать. Анциферов, положим, знал. Ибо именно он писал под диктовку грамоту, в которой Иван Федорович не без ехидства спрашивал: есть ли среди этих самых ученых монахов хоть один русский, а не выходец с Фанара?
Греков за их двуличие и корыстолюбие новый глава Русской церкви и сам недолюбливал, а потому хоть не сразу, но согласился.»
Ходжа Насреддин подтвердит!
«– Понятно. А что из Нижнего слышно?
– Да вроде бы все благополучно.
– Точно?
Сразу же понявший, о чем я спрашиваю, Вельяминов вздохнул и начал рассказывать:
– Воевода князь Головин пишет, что звери, персидским шахом присланные, целы и здоровы, только жрут до невозможности много, особенно слон.»
Доброта великого государя границ не ведает:
«– Скажите, месье, какая нелегкая вас вообще сюда принесла?
– Как вам сказать, герр Безе, – отозвался Курт. – Я попал в беду, и теперь моя жизнь не стоит даже ломаного крейцера.
– Как такое возможно – ведь вы, насколько я знаю, совсем недавно приехали в эту страну из Ростока?
– Меня погубила женщина.
– Но каким же образом?
– Ее величество государыня Катарина пожелала, чтобы я женился на одной из ее фрейлин – прекрасной госпоже Анхелике.
– Не такая уж дурная перспектива, – хмыкнул француз.
– Я тоже так думал, тем более что их величества обещали дать за девушкой достойное приданое.
– Неужели эта бедная девушка столь дурна собой?
– Что вы, мой друг, она прекрасна, как ангел!
– Тогда какого еще нечистого вам надо?
– К сожалению, я слишком поздно узнал, что фройляйн Анхелика дарила свою благосклонность не только мне, а еще нескольким офицерам нашего полка.
– О-ла-ла! – высоко поднял брови Безе. – Кажется, я вас понял. Заполучить вместе с приданым еще и развесистые рога не так уж приятно. И что же вы сделали?
– Я бросился в ноги к его величеству и попросил его услать меня куда-нибудь подальше от столицы. Тот был так добр, что позволил мне отправиться сюда.
– А что же царица Катарина?
– Кажется, она была не слишком довольна, но не стала спорить с государем.
– Но ведь рано или поздно вам придется вернуться?
– О, я уверен, что фройляйн Анхелика сумеет найти себе другую жертву. К тому же наш добрый кайзер утешил меня.
– И как же?
– Он сказал, что, возможно, я погибну в этих местах, так что не стоит печалиться раньше времени.
– Да уж, это очень на него похоже, – хмыкнул Безе, любивший, как и все французы, пикантные истории.»
Вот странно: встречаются попаданец с попаданкой - и... Да им только трындеть - не перетрындеть, но нет.

«Вообще, по обычаю, гостям надо подавать "зелена вина", то есть злющего самогона двойной или тройной выгонки. Однако Вельяминовым хорошо известны вкусы их будущей царицы, так что потчуют нас "романеей" – самым настоящим бургундским вином.»
Очень странно - в таком-то кругу «кто старший» выяснено должно быть раз и навсегда:
«Одним из новшеств, введенных сразу после приезда Катарины, стали наши совместные трапезы. Если прежде, находясь в Кремле, я, согласно обычаям, волей-неволей водил хлеб-соль со всей Боярской думой и члены этого почтенного органа рассаживались по старшинству, иной раз отчаянно между собой местничая, кравчий разливал по кубкам вино, стольники разносили блюда, после чего следовали обязательные здравицы и простое, в сущности, мероприятие превращалось в целый пир и могло длиться часами, то теперь же мы по крайней мере ужинали только вдвоем с минимальным количеством прислуги вокруг.»
И это ещё греки не в плохом смысле этого слова!
«Вообще-то, выбранный недавно патриархом всея Руси Филарет поначалу настаивал, чтобы учителями в новой школе были исключительно ученые монахи, но неожиданно получил жесткий отказ. Сказывали даже, что они с государем крупно повздорили, однако так это или нет, никто доподлинно не знал.
Хотя это как сказать. Анциферов, положим, знал. Ибо именно он писал под диктовку грамоту, в которой Иван Федорович не без ехидства спрашивал: есть ли среди этих самых ученых монахов хоть один русский, а не выходец с Фанара?
Греков за их двуличие и корыстолюбие новый глава Русской церкви и сам недолюбливал, а потому хоть не сразу, но согласился.»
Ходжа Насреддин подтвердит!
«– Понятно. А что из Нижнего слышно?
– Да вроде бы все благополучно.
– Точно?
Сразу же понявший, о чем я спрашиваю, Вельяминов вздохнул и начал рассказывать:
– Воевода князь Головин пишет, что звери, персидским шахом присланные, целы и здоровы, только жрут до невозможности много, особенно слон.»
Доброта великого государя границ не ведает:
«– Скажите, месье, какая нелегкая вас вообще сюда принесла?
– Как вам сказать, герр Безе, – отозвался Курт. – Я попал в беду, и теперь моя жизнь не стоит даже ломаного крейцера.
– Как такое возможно – ведь вы, насколько я знаю, совсем недавно приехали в эту страну из Ростока?
– Меня погубила женщина.
– Но каким же образом?
– Ее величество государыня Катарина пожелала, чтобы я женился на одной из ее фрейлин – прекрасной госпоже Анхелике.
– Не такая уж дурная перспектива, – хмыкнул француз.
– Я тоже так думал, тем более что их величества обещали дать за девушкой достойное приданое.
– Неужели эта бедная девушка столь дурна собой?
– Что вы, мой друг, она прекрасна, как ангел!
– Тогда какого еще нечистого вам надо?
– К сожалению, я слишком поздно узнал, что фройляйн Анхелика дарила свою благосклонность не только мне, а еще нескольким офицерам нашего полка.
– О-ла-ла! – высоко поднял брови Безе. – Кажется, я вас понял. Заполучить вместе с приданым еще и развесистые рога не так уж приятно. И что же вы сделали?
– Я бросился в ноги к его величеству и попросил его услать меня куда-нибудь подальше от столицы. Тот был так добр, что позволил мне отправиться сюда.
– А что же царица Катарина?
– Кажется, она была не слишком довольна, но не стала спорить с государем.
– Но ведь рано или поздно вам придется вернуться?
– О, я уверен, что фройляйн Анхелика сумеет найти себе другую жертву. К тому же наш добрый кайзер утешил меня.
– И как же?
– Он сказал, что, возможно, я погибну в этих местах, так что не стоит печалиться раньше времени.
– Да уж, это очень на него похоже, – хмыкнул Безе, любивший, как и все французы, пикантные истории.»
Вот странно: встречаются попаданец с попаданкой - и... Да им только трындеть - не перетрындеть, но нет.