«Отель „Перекрёсток”», Андрей Васильев
Aug. 17th, 2025 08:04 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
falcrumАвтор на́чал новый цикл - куда попадают люди после смерти?
«Надо мной склонилась вполне симпатичная особа лет двадцати трех — двадцати пяти, светловолосая, голубоглазая и до кучи немного курносая, что придавало её лицу определенную пикантность. Мне такие всегда нравились, мой типаж. Дополнительную привлекательность ей добавлял и наряд — явно форменный, синий с узкими позолоченными галунами по шву костюмчик, белая сорочка и тонкий черный галстук.
— Я Инна, — ткнула пальцем в золотую узкую пластинку бейджика она. Там и в самом деле красовалось это имя. — Читать умеешь?
— Умею, — подтвердил я, — но ясности это не добавляет. Впрочем, любезность за любезность, меня зовут Виктор. Рад познакомиться.
— Да сейчас, — Инна цапнула со стула, стоящего рядом с кроватью, на которой я лежал, такой же пиджачок, как на ней самой, и ткнула пальцем в пластину над карманом. — Нет никакого Виктора, приятель. Есть Артем. А если мы опоздаем на собрание, то, может, и его не станет.
— Не смешно, — я добавил в голос холода, давая понять девице, что шутки хороши в меру. — Какой Артем?
— Артемистый, — не менее резко ответила Инна. — Блин, вот же душнила мне достался в соседи! Да еще и тугой на голову. Скажи, тебя только этот факт удивляет? А то, что вокруг сейчас тебя находится, включая меня, нет? И то, что ты не помнишь, как сюда попал, тоже?
А ведь она права. Я вообще где?
— Ну слава богу, в глазах отблеск мысли появился, — констатировала девушка. — Может, ты и небезнадежен. И сразу — я сама понятия не имею, где мы находимся, как сюда попали и почему ты стал Тёмой, а я Инной. Просто прими это как факт до того момента, пока не появится дополнительная информация, которую можно будет анализировать. Наверняка я знаю только две вещи. Первое — это гостиница, отель или гостевой дом. Я в подобных местах столько времени провела, что ошибиться не могу. Второе — через семнадцать минут нам надо спуститься вниз, в холл, где будет проведено некое важное мероприятие. Если точнее — собрание. Что за холл, какое собрание — опять же в душе не волоку, но явка на него обязательна. Господин, сообщивший мне эту весть, был более чем убедителен. Глянь ты на него, тоже сразу бы поверил.
— У меня сейчас мозги закипят, — уведомил я разговорчивую девушку. — Серьезно.
— Вот и хорошо. Это значит, что ты небезнадежен. Вставай и одевайся.»
Обозначился со старта:
«— Мне проще, — я затянул узел галстука, такого же, как у Инны, и взялся за пиджак. — Звонить особо некому.
— Что так? — не без легкой издевки осведомилась моя соседка.
— Ну, вот так. Родни никакой нет, друзей, пожалуй, тоже. Так, приятели. Встретились, выпили, на бильярде погоняли да разбежались. Одинокий я. Бобыль.
— Ну а как же? — Инна изобразила не вполне приличный жест при помощи рук и движения бедрами. — Или ты не по женской части?
— Почему? По ней, — я натянул на себя пиджак и поправил золотистую металлическую полоску с именем "Артем". Надо же, думал, что он точно будет великоват, но нет, снова всё впору. — Но ты же не хуже меня знаешь, что в какой-то момент все ваши проблемы непременно становятся проблемами мужчин, а проблемы мужчин — это не ваши проблемы. Мне лишние заморочки не нужны, и без того жизнь нелегкая, потому я предпочитаю продажную любовь. Так проще и удобнее. Собственно, я почти готов, так что можем идти, мадам торопыжка.
Присев на кровать, я вставил ноги в лакированные туфли и принялся завязывать шнурки.
— Мадмуазель, — поправила меня Инна, вставая со стула. — Хотя, с другой стороны, я в разводе. Интересно, а звание "мадмуазель" после него возвращается? Или это как девственность, в определенном смысле одноразовая штука? Господи, какая ерунда в голову лезет, а? Наверное, я от тебя тупостью заразилась.
В тот же момент я встал с кровати, сделал шаг вперед, развернул девушку к себе, и припер к стене, не особо заботясь о том, что она крепко о последнюю спиной приложилась. Да и на то, что Инне не понравилось, когда моя рука легла поперек ее горла, тоже было наплевать.
— Слушай, я человек спокойный и мирный, без нужды никого пальцем не трону, но при этом очень не люблю, когда на мне оттачивают остроумие, приручают или ставят опыты из серии "насколько его терпения хватит". Потому давай договоримся вот о чем: пока мы с тобой в одной лодке, не стоит ее раскачивать. Я не знаю, в какую хрень мы вляпались и что тут происходит. Может, там, внизу, нас маньячина ждет, как в фильме "Пила", может, это какое-то новомодное реалити на грани новых технологий и здравого смысла или какая-то совсем уж непонятная канитель. В любом случае — пока не разберемся что и как, давай держаться в рамках взаимного уважения. Как тебе такое предложение?
— Отпусти! — просипела Инна. — Признаю, была неправа!
— Истину глаголешь, — подтвердил я, выполняя ее просьбу. — Так мы договорились?
— Да, — недовольно буркнула она. — Но знай: золотое место в моем сердце ты только что потерял.
— Ничего, переживу. Женских сердец на свете много, может, в каком другом уголок найдется, — заверил ее я. — Пошли, что ли? Часики тик-так делают. Опоздаем — в список не попадем.
— Только ты первый выходи, — потирая горло, велела девушка. — Ты мужчина, тебе по штату положено.
— Вот и весь ваш феминизм, — усмехнулся я. — Он действует ровно до того момента, пока вокруг все тихо и безопасно, а потом сразу начинается: "Ты мужчина, потому пусть тебя съедят первым, а я в это время успею убежать".
— Самое время поспорить о гендерном равноправии и толерантности, — не удержалась от колкости Инна. — Давай, иди уже.»
Сэкономила!
«— И чего это я неприятный? Вполне себе… Твою-то мать!
Из отражения на меня смотрел не я. Кто угодно, но только не я. Теперь понятно, почему пиджак на мне не висит, как я сначала подумал, а комфортно облегает тело. Да потому что оно размером больше, чем то, которое раньше было. У меня сроду подобного разворота плеч не не наблюдалось. И волосы черные, а не светлые. Да все другое! Ну, почти. Еле заметный шрам на подбородке остался, это я в раннем детстве с самоката навернулся прямиком на железку в траве.
Но в остальном человек, смотрящий на меня из глубин амальгамы, был мне совершенно незнаком. Хотя, ради правды, выглядел он куда симпатичнее, чем прежний я. Как минимум — мужественнее. Не то чтобы тот я был совсем дохляк и страхолюд, но до того, каким стал, не дотягивал точно. Я раньше если и был супермен, то сильно на минималках. И то только в собственных глазах, после седьмого-восьмого шота.
Плюс мне годков сбросили, на исходные тридцать с приличным хвостиком новый я не тянул. Двадцать три — двадцать пять, больше никак не дашь.
И это, пожалуй, было почище, чем прочие странности, включая новое имя. Ко всему остальному худо-бедно можно было подобрать хоть какое-то логическое обоснование, к новой внешности и возрасту — нет. Никак. Хоть разорвись!
— Чего застыл? — остановилась Инна, глянула на меня и топнула ножкой. — Что опять?
— Сама посмотри, — мотнул я головой в сторону зеркала. — Очень удивишься, как мне кажется!
Так оно и вышло. Девушка, глянув на себя, на мгновение застыла, потом ощупала лицо, словно не веря тому, что видит, а затем побледнела и тихонько взвизгнула.
— Что, родная, офигела? — похлопал я ее по плечу. — Не отвечай, это риторический вопрос. Но во всей этой ерунде есть один большой плюс.
— Какой? — жалобно всхлипнула Инна. — То, что я до хрена денег в пластику лица полгода назад зря ухнула, а сиськи делать не стала?
— Хм, — озадачился я. — Поясни.
— Лицо накрылось, а они какие были, такие и остались. Считай, сэкономила. Только это очень сомнительная радость!
— Нет, я о другом. Мы теперь точно знаем, что это не реалити-шоу. Ни одна телекомпания так заморачиваться точно не станет, больно велики расходы, сначала производственные, а после судебные. Хотя, с другой стороны, все еще сильнее запуталось. Ладно лицо, но как они мне рост прибавили? Такое же в принципе невозможно!»
Воистину!
«— Тём, мне почему-то снова стало страшно, — прошептала Инна, встав на цыпочки и приблизив свои губы к моему уху. — Просто совсем перестала что-либо понимать. А еще я здесь ни одного телефона не вижу. На ресепшен он всегда должен присутствовать, даже в самых шняжных хостелах. И еще часы, которые показывают время разных поясов. В отелях такого класса на стене не меньше четырех штук должно висеть, а тут, сам видишь, вообще ничего! Как подобное возможно?
— Да это ладно, — усмехнулся я. — Тут и поудивительнее вещи можно углядеть. Вот ты когда в последний раз видела такую толпу народа, как здесь, и чтобы никто в мобильнике не ковырялся? Я точно такого не припомню.
— Вот что не так! — охнула Инна. — Я-то понять не могу, что меня так раздражает. А это условный рефлекс работает! Есть свободная минута — загляни в мессенджер или почту сними. Умом понимаю, что смартфона нет, а подсознание работает.
— Мы рабы привычек, — подтвердил я.»
И вывод один:
«Интересно, почему он выбрал именно меня? Наверняка ведь не только я уже допер, что тут к чему. Уверен, что мадемуазель авантюристка к тем же выводам пришла, и розовощекий логист, и вон тот плечистый парень, судя по мрачности, павшей на чело, тоже. Да и остальные в большинстве своем, скорее всего, догадываются. Не так-то просто принять подобный факт, куда удобнее врать себе до упора, что, мол, ошибка, бред, примерещилось.
И все же — отчего именно я ответить должен, а не они? Просто так карта легла? Или все сложнее? Особенно с учетом сложившейся ситуации?
Хотя мне сейчас интереснее другое, а именно — как все произошло? Какова причина? Хворей у меня особых не было, в кирпичи, случайно падающие с крыш, я тоже не верю.
И вот как тогда? От чего? Или с чьей помощью?
— Мы мертвы! — громко произнес я. — Все. Ну, кроме вот этих господ и досточтимого управляющего, да и то — наверное. Но за нас поручусь.
— Что за бред!
— Ты чего несешь?
— Сплюнь три раза. Такое говорить вслух!
— Во-во. Слово материально.
— Да нет, все правильно, — неожиданно громко, перекрыв голоса возмущающихся новых коллег, заявил совладелец отеля. — И зря вы набросились на Артема. Вы на самом деле мертвы, все до единого. Именно потому в звонках родным и близким нет ни малейшего смысла. Вы их разве что перепугать сможете.»
Экшена нет, но вот саспенса - в избытке: изучать можно смело, жду продолжение...
«Надо мной склонилась вполне симпатичная особа лет двадцати трех — двадцати пяти, светловолосая, голубоглазая и до кучи немного курносая, что придавало её лицу определенную пикантность. Мне такие всегда нравились, мой типаж. Дополнительную привлекательность ей добавлял и наряд — явно форменный, синий с узкими позолоченными галунами по шву костюмчик, белая сорочка и тонкий черный галстук.
— Я Инна, — ткнула пальцем в золотую узкую пластинку бейджика она. Там и в самом деле красовалось это имя. — Читать умеешь?
— Умею, — подтвердил я, — но ясности это не добавляет. Впрочем, любезность за любезность, меня зовут Виктор. Рад познакомиться.
— Да сейчас, — Инна цапнула со стула, стоящего рядом с кроватью, на которой я лежал, такой же пиджачок, как на ней самой, и ткнула пальцем в пластину над карманом. — Нет никакого Виктора, приятель. Есть Артем. А если мы опоздаем на собрание, то, может, и его не станет.
— Не смешно, — я добавил в голос холода, давая понять девице, что шутки хороши в меру. — Какой Артем?
— Артемистый, — не менее резко ответила Инна. — Блин, вот же душнила мне достался в соседи! Да еще и тугой на голову. Скажи, тебя только этот факт удивляет? А то, что вокруг сейчас тебя находится, включая меня, нет? И то, что ты не помнишь, как сюда попал, тоже?
А ведь она права. Я вообще где?
— Ну слава богу, в глазах отблеск мысли появился, — констатировала девушка. — Может, ты и небезнадежен. И сразу — я сама понятия не имею, где мы находимся, как сюда попали и почему ты стал Тёмой, а я Инной. Просто прими это как факт до того момента, пока не появится дополнительная информация, которую можно будет анализировать. Наверняка я знаю только две вещи. Первое — это гостиница, отель или гостевой дом. Я в подобных местах столько времени провела, что ошибиться не могу. Второе — через семнадцать минут нам надо спуститься вниз, в холл, где будет проведено некое важное мероприятие. Если точнее — собрание. Что за холл, какое собрание — опять же в душе не волоку, но явка на него обязательна. Господин, сообщивший мне эту весть, был более чем убедителен. Глянь ты на него, тоже сразу бы поверил.
— У меня сейчас мозги закипят, — уведомил я разговорчивую девушку. — Серьезно.
— Вот и хорошо. Это значит, что ты небезнадежен. Вставай и одевайся.»
Обозначился со старта:
«— Мне проще, — я затянул узел галстука, такого же, как у Инны, и взялся за пиджак. — Звонить особо некому.
— Что так? — не без легкой издевки осведомилась моя соседка.
— Ну, вот так. Родни никакой нет, друзей, пожалуй, тоже. Так, приятели. Встретились, выпили, на бильярде погоняли да разбежались. Одинокий я. Бобыль.
— Ну а как же? — Инна изобразила не вполне приличный жест при помощи рук и движения бедрами. — Или ты не по женской части?
— Почему? По ней, — я натянул на себя пиджак и поправил золотистую металлическую полоску с именем "Артем". Надо же, думал, что он точно будет великоват, но нет, снова всё впору. — Но ты же не хуже меня знаешь, что в какой-то момент все ваши проблемы непременно становятся проблемами мужчин, а проблемы мужчин — это не ваши проблемы. Мне лишние заморочки не нужны, и без того жизнь нелегкая, потому я предпочитаю продажную любовь. Так проще и удобнее. Собственно, я почти готов, так что можем идти, мадам торопыжка.
Присев на кровать, я вставил ноги в лакированные туфли и принялся завязывать шнурки.
— Мадмуазель, — поправила меня Инна, вставая со стула. — Хотя, с другой стороны, я в разводе. Интересно, а звание "мадмуазель" после него возвращается? Или это как девственность, в определенном смысле одноразовая штука? Господи, какая ерунда в голову лезет, а? Наверное, я от тебя тупостью заразилась.
В тот же момент я встал с кровати, сделал шаг вперед, развернул девушку к себе, и припер к стене, не особо заботясь о том, что она крепко о последнюю спиной приложилась. Да и на то, что Инне не понравилось, когда моя рука легла поперек ее горла, тоже было наплевать.
— Слушай, я человек спокойный и мирный, без нужды никого пальцем не трону, но при этом очень не люблю, когда на мне оттачивают остроумие, приручают или ставят опыты из серии "насколько его терпения хватит". Потому давай договоримся вот о чем: пока мы с тобой в одной лодке, не стоит ее раскачивать. Я не знаю, в какую хрень мы вляпались и что тут происходит. Может, там, внизу, нас маньячина ждет, как в фильме "Пила", может, это какое-то новомодное реалити на грани новых технологий и здравого смысла или какая-то совсем уж непонятная канитель. В любом случае — пока не разберемся что и как, давай держаться в рамках взаимного уважения. Как тебе такое предложение?
— Отпусти! — просипела Инна. — Признаю, была неправа!
— Истину глаголешь, — подтвердил я, выполняя ее просьбу. — Так мы договорились?
— Да, — недовольно буркнула она. — Но знай: золотое место в моем сердце ты только что потерял.
— Ничего, переживу. Женских сердец на свете много, может, в каком другом уголок найдется, — заверил ее я. — Пошли, что ли? Часики тик-так делают. Опоздаем — в список не попадем.
— Только ты первый выходи, — потирая горло, велела девушка. — Ты мужчина, тебе по штату положено.
— Вот и весь ваш феминизм, — усмехнулся я. — Он действует ровно до того момента, пока вокруг все тихо и безопасно, а потом сразу начинается: "Ты мужчина, потому пусть тебя съедят первым, а я в это время успею убежать".
— Самое время поспорить о гендерном равноправии и толерантности, — не удержалась от колкости Инна. — Давай, иди уже.»
Сэкономила!
«— И чего это я неприятный? Вполне себе… Твою-то мать!
Из отражения на меня смотрел не я. Кто угодно, но только не я. Теперь понятно, почему пиджак на мне не висит, как я сначала подумал, а комфортно облегает тело. Да потому что оно размером больше, чем то, которое раньше было. У меня сроду подобного разворота плеч не не наблюдалось. И волосы черные, а не светлые. Да все другое! Ну, почти. Еле заметный шрам на подбородке остался, это я в раннем детстве с самоката навернулся прямиком на железку в траве.
Но в остальном человек, смотрящий на меня из глубин амальгамы, был мне совершенно незнаком. Хотя, ради правды, выглядел он куда симпатичнее, чем прежний я. Как минимум — мужественнее. Не то чтобы тот я был совсем дохляк и страхолюд, но до того, каким стал, не дотягивал точно. Я раньше если и был супермен, то сильно на минималках. И то только в собственных глазах, после седьмого-восьмого шота.
Плюс мне годков сбросили, на исходные тридцать с приличным хвостиком новый я не тянул. Двадцать три — двадцать пять, больше никак не дашь.
И это, пожалуй, было почище, чем прочие странности, включая новое имя. Ко всему остальному худо-бедно можно было подобрать хоть какое-то логическое обоснование, к новой внешности и возрасту — нет. Никак. Хоть разорвись!
— Чего застыл? — остановилась Инна, глянула на меня и топнула ножкой. — Что опять?
— Сама посмотри, — мотнул я головой в сторону зеркала. — Очень удивишься, как мне кажется!
Так оно и вышло. Девушка, глянув на себя, на мгновение застыла, потом ощупала лицо, словно не веря тому, что видит, а затем побледнела и тихонько взвизгнула.
— Что, родная, офигела? — похлопал я ее по плечу. — Не отвечай, это риторический вопрос. Но во всей этой ерунде есть один большой плюс.
— Какой? — жалобно всхлипнула Инна. — То, что я до хрена денег в пластику лица полгода назад зря ухнула, а сиськи делать не стала?
— Хм, — озадачился я. — Поясни.
— Лицо накрылось, а они какие были, такие и остались. Считай, сэкономила. Только это очень сомнительная радость!
— Нет, я о другом. Мы теперь точно знаем, что это не реалити-шоу. Ни одна телекомпания так заморачиваться точно не станет, больно велики расходы, сначала производственные, а после судебные. Хотя, с другой стороны, все еще сильнее запуталось. Ладно лицо, но как они мне рост прибавили? Такое же в принципе невозможно!»
Воистину!
«— Тём, мне почему-то снова стало страшно, — прошептала Инна, встав на цыпочки и приблизив свои губы к моему уху. — Просто совсем перестала что-либо понимать. А еще я здесь ни одного телефона не вижу. На ресепшен он всегда должен присутствовать, даже в самых шняжных хостелах. И еще часы, которые показывают время разных поясов. В отелях такого класса на стене не меньше четырех штук должно висеть, а тут, сам видишь, вообще ничего! Как подобное возможно?
— Да это ладно, — усмехнулся я. — Тут и поудивительнее вещи можно углядеть. Вот ты когда в последний раз видела такую толпу народа, как здесь, и чтобы никто в мобильнике не ковырялся? Я точно такого не припомню.
— Вот что не так! — охнула Инна. — Я-то понять не могу, что меня так раздражает. А это условный рефлекс работает! Есть свободная минута — загляни в мессенджер или почту сними. Умом понимаю, что смартфона нет, а подсознание работает.
— Мы рабы привычек, — подтвердил я.»
И вывод один:
«Интересно, почему он выбрал именно меня? Наверняка ведь не только я уже допер, что тут к чему. Уверен, что мадемуазель авантюристка к тем же выводам пришла, и розовощекий логист, и вон тот плечистый парень, судя по мрачности, павшей на чело, тоже. Да и остальные в большинстве своем, скорее всего, догадываются. Не так-то просто принять подобный факт, куда удобнее врать себе до упора, что, мол, ошибка, бред, примерещилось.
И все же — отчего именно я ответить должен, а не они? Просто так карта легла? Или все сложнее? Особенно с учетом сложившейся ситуации?
Хотя мне сейчас интереснее другое, а именно — как все произошло? Какова причина? Хворей у меня особых не было, в кирпичи, случайно падающие с крыш, я тоже не верю.
И вот как тогда? От чего? Или с чьей помощью?
— Мы мертвы! — громко произнес я. — Все. Ну, кроме вот этих господ и досточтимого управляющего, да и то — наверное. Но за нас поручусь.
— Что за бред!
— Ты чего несешь?
— Сплюнь три раза. Такое говорить вслух!
— Во-во. Слово материально.
— Да нет, все правильно, — неожиданно громко, перекрыв голоса возмущающихся новых коллег, заявил совладелец отеля. — И зря вы набросились на Артема. Вы на самом деле мертвы, все до единого. Именно потому в звонках родным и близким нет ни малейшего смысла. Вы их разве что перепугать сможете.»
Экшена нет, но вот саспенса - в избытке: изучать можно смело, жду продолжение...