«Седьмой», Сергей Лукьяненко
Aug. 28th, 2025 04:56 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
falcrumИ ещё один новый цикл от этого автора - «Небесное воинство»:
«Говорить с альтером вслух — это дурной тон и по-дитячьи, знаю. Но на патрулировании все пилоты общаются с альтерами голосом. И пусть голос пишется, а в любой момент скучающий диспетчер может включить прямую прослушку. Когда ты летишь над Юпитером, зажатый в пятидесяти тоннах металла и плазмы, лавируя в магнитосфере и пытаясь не поймать смертельную дозу радиации, на это плевать.
Куда важнее не сойти с ума.»
И тут жанр резко усложняется:
«Серафим плыл величаво, как все серафимы в свободном полёте. Теперь я видел его трассу, спроецированную на колпак Искином — серафим появился у южного полюса Юпитера, где к нему подцепился грузовой конвой. Конвой — семь шарообразных кораблей, каждый диаметром в семнадцать километров, плыл за ним, будто головастики за огромной лягухой. Плазменные хвосты — выхлопы из маршевых двигателей, болтались за каждым шаром километров на тридцать. У серафима никаких видимых движителей не было. Ну, разве что два гигантских расправленных крыла, слегка подрагивающих на краях. Вторая пара крыльев прижималась к телу. Ещё два крыла были сложены впереди, прикрывая головную часть. С кромки крыльев то и дело срывались плазменные сгустки, но они разлетались во все стороны, так что явно не имели отношения к движению.
Если есть что красивее и страшнее Юпитера — так это серафим с конвоем, летящий над Юпитером к точке перехода.»
Многоразовые боевые дети:
«— Тебя не смущает, что ты только что умер, Святослав?
— В очередной раз. Я же воскрес!
Инесса Михайловна развернулась, легко как балерина.
— Но ведь если разобраться, Святослав, ты — копия.
— Копия копии, — поправил я. — Какая разница? Тело — это тело. Главное разум! Тело поменять — как трусы переодеть.
Психолог улыбнулась. В уголках глаз собрались лучики-морщинки.
— Но ведь существование прерывается. Вдруг ты что-то потерял, упустил? Квантовая запутанность не гарантирует абсолютной точности.
— Ой, Инесса Михайловна, не грузите! — взмолился я. — А вы ничего не упускаете, всё помните? А вы не меняетесь? Вы вчерашняя уже не вы сегодняшняя! Ну даже если я забуду несколько секунд, что с того. Это всё пустая философия, игры ума и софизмы!
Она ещё мгновение колебалась, глядя на меня. И я добавил:
— Всякая плоть — трава, и красота её — как цветок полевой. Куда лучше так, чем рассыпаться в вакууме!
Психолог кивнула.
— Ты умничка, Святик. Я подпишу протокол соответствия. Но — неделя отдыха! Никаких вылетов! И полный допуск на развлечения.»
А этим всё жираф зоопарковый икается:
«Ещё одно письмо от зоозащитников. Те писали, что использовать щенов в бою без их ясно выраженного согласия — жестоко, поэтому всех щенов надо срочно усыпить. Я посмотрел, откуда письмо отправлено и решил, что никогда в жизни не поеду в Данию, где живут такие конченые идиоты.»
Штирлиц!
«Я посмотрел на далёкий Ио и всё-таки заснул ещё раз, на час. Мы как разведчики из старых фильмов, умеем спать в любой ситуации.»
Тут сразу анонсирована трилогия - что ж, поглядим...
«Говорить с альтером вслух — это дурной тон и по-дитячьи, знаю. Но на патрулировании все пилоты общаются с альтерами голосом. И пусть голос пишется, а в любой момент скучающий диспетчер может включить прямую прослушку. Когда ты летишь над Юпитером, зажатый в пятидесяти тоннах металла и плазмы, лавируя в магнитосфере и пытаясь не поймать смертельную дозу радиации, на это плевать.
Куда важнее не сойти с ума.»
И тут жанр резко усложняется:
«Серафим плыл величаво, как все серафимы в свободном полёте. Теперь я видел его трассу, спроецированную на колпак Искином — серафим появился у южного полюса Юпитера, где к нему подцепился грузовой конвой. Конвой — семь шарообразных кораблей, каждый диаметром в семнадцать километров, плыл за ним, будто головастики за огромной лягухой. Плазменные хвосты — выхлопы из маршевых двигателей, болтались за каждым шаром километров на тридцать. У серафима никаких видимых движителей не было. Ну, разве что два гигантских расправленных крыла, слегка подрагивающих на краях. Вторая пара крыльев прижималась к телу. Ещё два крыла были сложены впереди, прикрывая головную часть. С кромки крыльев то и дело срывались плазменные сгустки, но они разлетались во все стороны, так что явно не имели отношения к движению.
Если есть что красивее и страшнее Юпитера — так это серафим с конвоем, летящий над Юпитером к точке перехода.»
Многоразовые боевые дети:
«— Тебя не смущает, что ты только что умер, Святослав?
— В очередной раз. Я же воскрес!
Инесса Михайловна развернулась, легко как балерина.
— Но ведь если разобраться, Святослав, ты — копия.
— Копия копии, — поправил я. — Какая разница? Тело — это тело. Главное разум! Тело поменять — как трусы переодеть.
Психолог улыбнулась. В уголках глаз собрались лучики-морщинки.
— Но ведь существование прерывается. Вдруг ты что-то потерял, упустил? Квантовая запутанность не гарантирует абсолютной точности.
— Ой, Инесса Михайловна, не грузите! — взмолился я. — А вы ничего не упускаете, всё помните? А вы не меняетесь? Вы вчерашняя уже не вы сегодняшняя! Ну даже если я забуду несколько секунд, что с того. Это всё пустая философия, игры ума и софизмы!
Она ещё мгновение колебалась, глядя на меня. И я добавил:
— Всякая плоть — трава, и красота её — как цветок полевой. Куда лучше так, чем рассыпаться в вакууме!
Психолог кивнула.
— Ты умничка, Святик. Я подпишу протокол соответствия. Но — неделя отдыха! Никаких вылетов! И полный допуск на развлечения.»
А этим всё жираф зоопарковый икается:
«Ещё одно письмо от зоозащитников. Те писали, что использовать щенов в бою без их ясно выраженного согласия — жестоко, поэтому всех щенов надо срочно усыпить. Я посмотрел, откуда письмо отправлено и решил, что никогда в жизни не поеду в Данию, где живут такие конченые идиоты.»
Штирлиц!
«Я посмотрел на далёкий Ио и всё-таки заснул ещё раз, на час. Мы как разведчики из старых фильмов, умеем спать в любой ситуации.»
Тут сразу анонсирована трилогия - что ж, поглядим...