«Реинкарнация архимага-3», Сергей Богдашов
Jan. 3rd, 2026 07:33 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
falcrumТретий том цикла...
«Ротмистр взял на себя генерала и жандарма, а я… Ну, мы же мужчины и оттого всегда в ответе за тех, с кем угораздило познакомиться.
До прибытия на погранзаставу меня спасал этикет. Обе барышни присматривались друг к другу, усиленно соображая, какую же тактику им применить. Ну, это с моей точки зрения. У девушек оно наверняка как-то иначе называется. Точно не тактика. Там должно быть что-то про отношения и личные впечатления, ну, или ещё про какие-то зефирки, недоступные мужскому разуму.»
... привычно отозвалось эхо...
«— Ай, да оглобля! — во весь голос заорал рядом со мной Гринёв, когда артефакт за раз снёс дюжину налетевших ворон-мутантов, ударив по ним цепными ветвистыми молниями, — Обля... бля... бля! — радостно поддержало его то ли эхо, то ли слившиеся радостные крики других бойцов.»
Гм, вот это поворот:
«— Сын мне нужен! А лучше два сына, и чтобы оба Одарённые, — задрал свои глаза в небо Владимир Владимирович, и накатил, не чокаясь.
Так-то вторая бутылка уже пошла, и бодро. Вот-вот закончится.
— Ну, невест же вам нашли. Кстати, а девушки не возражают? — слегка поёрзал я на стуле, припоминая свои эксперименты с его потенциальными невестами.
— Дело во мне. И я ещё раз напоминаю вам про ваше обещание, — выстрелил в меня Канин взглядом, — У меня не может быть детей. Довелось в юности долгое время в проруби пробыть. И всё. Напрочь себе мудя отморозил. Протез у меня теперь вместо них. Трубочка серебряная, чтобы малую нужду справлять. Чисто для туалета. Всё остальное отрезать пришлось. Иначе подох бы от гангрены. Понятно?
Я лишь кивнул в ответ, выпив, не чокаясь.
— Барон, я могу считать, что мы договорились?
— Я же обещал, никому ни слова не скажу, — потянул я к себе в рот пластик севрюги, готовясь принять его вкус, как положено.
Неземное наслаждение, если что.
— Я вас про наследников спрашиваю, — добавил Канин сталь в голосе, — Мне нужны двое мальчиков. Одарённых. Вы сможете мне помочь?
— Э-э-э, я правильно вас понял? — неуверенно промямлил я в ответ.
— Правильно, — сказал Канин, как отрезал.
— Тогда несите ещё коньяк и пополните закуску. Это стоит обговорить по-трезвому, — постарался я изобразить умное лицо. — Я же у ваших наследников, как минимум, крёстным буду.
С чего я это ляпнул и откуда взял — не спрашивайте. Само пришло.
Зато, как логическое завершение разговора — на золотую прокатило.
Следующие две бутылки коньяка у нас пролетели лёгким соколом. Молча и быстро. Наливали, и поглядывая друг на друга, поднимали бокалы, каждый за своё. Без слов. И лишь потом у меня наступила спасительная сплошная полоса забвения.
Вырубился.»
Кто бы мог подумать!
«— Так, кулакам задолжали, а кто нет, те запуганы. Но в найм ни один не выйдет. Боятся.
— Толком объясни.
— Ваше благородие, тут дело такое. Есть в селе два брата. Гордеевы их фамилия. Обоим уже под пятьдесят, но ещё крепкие, и сыновей они вдоволь наплодили. У одного трое, у второго и вовсе пятеро. Сколько зубов сельчанам эта семейка повыбивала, не счесть. И так всё делают, что не придерёшься. Вроде того — сцепились мужики или парни, так то дело обычное. А ещё они деньги или зерно под посевы в рост дают. Как пауки всё село долгами опутали, а против них и слова кто боится сказать. Зато они не стесняются. У кого их мелкие внучонка обидят, а то и вовсе девку, да так, что вовек не отмоется.
— А что хотят-то? — задал я вопрос напрямую, прекрасно понимая, что не лихости ради вся катавасия этими Гордеевыми затеяна.
Должен быть движущий мотив, и он, как правило прагматичен и понятен.
— Сельчане говорят, что Гордеевы при прошлом Главе вроде опричников были, за что льготы во всём имели. Им и земли лучшие перепадали, и пастбища, и покосы. Зато по указке Главы они без сомнений ходили задирать неугодных, и крепко рожи им бить. Того же сына кузнеца дубинками так отходили, что он до сих пор на ноги встать не может. Причём, не отцы били, а их сыновья. И жалобы я от женщин слышал, на самых мелких их отпрысков, внучат. Боятся люди, но жалуются. Говорят, нет ни одной малолетки в селе, которую бы эти ироды не пощупали, а потом про то всем не рассказали. Почитай, честных невест скоро в селе и не останется. С такой-то славой — бери любую и на сеновал тащи, если полюбовно договоришься или припугнёшь. Это же не как раньше, когда к недотроге не подойти было. А кому жаловаться? Если что — так детишки же пошалили.
— Гордеевы, значит. Интересно. А где с ними поговорить можно? Со старшими? Так, чтобы не их к себе звать, а вроде, как само собой вышло. Иначе то много чести им будет.
— Так они оба каждый вечер в трактире сидят. Все, кто им должен, или денег занять хочет, туда по вечерам приходят, — выдал местный расклад Полугрюмов, — А так как сыновья у них самого разного возраста, а у старших уже и свои есть, то считайте, что они свою шишку среди всех слоёв сельчан держат. Часть крепких мужиков ещё держится, так у них свои хозяйства.
Вот где-то я уже слышал, что кулаки были ярмом на шее сельского населения, но ни разу не задумывался, отчего же их кулаками звали. Оказывается, не зря. Кулаки — они и есть кулаки. Кулаками свою власть в селян вбивают, да так, что тем ни вздохнуть, ни пёрнуть без их контроля нельзя.»
О, да...
«— Опохмелятор Энгельгардта, — произнёс я вслух, чтобы прочувствовать всю значимость снадобья, которое способно осчастливить добрую четверть населения планеты, — Он сделает мою фамилию знаменитой. Не хуже, чем водка Смирнова или реакция Вассермана (тьфу-тьфу три раза).»
Что ж, изучаю и далее...
«Ротмистр взял на себя генерала и жандарма, а я… Ну, мы же мужчины и оттого всегда в ответе за тех, с кем угораздило познакомиться.
До прибытия на погранзаставу меня спасал этикет. Обе барышни присматривались друг к другу, усиленно соображая, какую же тактику им применить. Ну, это с моей точки зрения. У девушек оно наверняка как-то иначе называется. Точно не тактика. Там должно быть что-то про отношения и личные впечатления, ну, или ещё про какие-то зефирки, недоступные мужскому разуму.»
... привычно отозвалось эхо...
«— Ай, да оглобля! — во весь голос заорал рядом со мной Гринёв, когда артефакт за раз снёс дюжину налетевших ворон-мутантов, ударив по ним цепными ветвистыми молниями, — Обля... бля... бля! — радостно поддержало его то ли эхо, то ли слившиеся радостные крики других бойцов.»
Гм, вот это поворот:
«— Сын мне нужен! А лучше два сына, и чтобы оба Одарённые, — задрал свои глаза в небо Владимир Владимирович, и накатил, не чокаясь.
Так-то вторая бутылка уже пошла, и бодро. Вот-вот закончится.
— Ну, невест же вам нашли. Кстати, а девушки не возражают? — слегка поёрзал я на стуле, припоминая свои эксперименты с его потенциальными невестами.
— Дело во мне. И я ещё раз напоминаю вам про ваше обещание, — выстрелил в меня Канин взглядом, — У меня не может быть детей. Довелось в юности долгое время в проруби пробыть. И всё. Напрочь себе мудя отморозил. Протез у меня теперь вместо них. Трубочка серебряная, чтобы малую нужду справлять. Чисто для туалета. Всё остальное отрезать пришлось. Иначе подох бы от гангрены. Понятно?
Я лишь кивнул в ответ, выпив, не чокаясь.
— Барон, я могу считать, что мы договорились?
— Я же обещал, никому ни слова не скажу, — потянул я к себе в рот пластик севрюги, готовясь принять его вкус, как положено.
Неземное наслаждение, если что.
— Я вас про наследников спрашиваю, — добавил Канин сталь в голосе, — Мне нужны двое мальчиков. Одарённых. Вы сможете мне помочь?
— Э-э-э, я правильно вас понял? — неуверенно промямлил я в ответ.
— Правильно, — сказал Канин, как отрезал.
— Тогда несите ещё коньяк и пополните закуску. Это стоит обговорить по-трезвому, — постарался я изобразить умное лицо. — Я же у ваших наследников, как минимум, крёстным буду.
С чего я это ляпнул и откуда взял — не спрашивайте. Само пришло.
Зато, как логическое завершение разговора — на золотую прокатило.
Следующие две бутылки коньяка у нас пролетели лёгким соколом. Молча и быстро. Наливали, и поглядывая друг на друга, поднимали бокалы, каждый за своё. Без слов. И лишь потом у меня наступила спасительная сплошная полоса забвения.
Вырубился.»
Кто бы мог подумать!
«— Так, кулакам задолжали, а кто нет, те запуганы. Но в найм ни один не выйдет. Боятся.
— Толком объясни.
— Ваше благородие, тут дело такое. Есть в селе два брата. Гордеевы их фамилия. Обоим уже под пятьдесят, но ещё крепкие, и сыновей они вдоволь наплодили. У одного трое, у второго и вовсе пятеро. Сколько зубов сельчанам эта семейка повыбивала, не счесть. И так всё делают, что не придерёшься. Вроде того — сцепились мужики или парни, так то дело обычное. А ещё они деньги или зерно под посевы в рост дают. Как пауки всё село долгами опутали, а против них и слова кто боится сказать. Зато они не стесняются. У кого их мелкие внучонка обидят, а то и вовсе девку, да так, что вовек не отмоется.
— А что хотят-то? — задал я вопрос напрямую, прекрасно понимая, что не лихости ради вся катавасия этими Гордеевыми затеяна.
Должен быть движущий мотив, и он, как правило прагматичен и понятен.
— Сельчане говорят, что Гордеевы при прошлом Главе вроде опричников были, за что льготы во всём имели. Им и земли лучшие перепадали, и пастбища, и покосы. Зато по указке Главы они без сомнений ходили задирать неугодных, и крепко рожи им бить. Того же сына кузнеца дубинками так отходили, что он до сих пор на ноги встать не может. Причём, не отцы били, а их сыновья. И жалобы я от женщин слышал, на самых мелких их отпрысков, внучат. Боятся люди, но жалуются. Говорят, нет ни одной малолетки в селе, которую бы эти ироды не пощупали, а потом про то всем не рассказали. Почитай, честных невест скоро в селе и не останется. С такой-то славой — бери любую и на сеновал тащи, если полюбовно договоришься или припугнёшь. Это же не как раньше, когда к недотроге не подойти было. А кому жаловаться? Если что — так детишки же пошалили.
— Гордеевы, значит. Интересно. А где с ними поговорить можно? Со старшими? Так, чтобы не их к себе звать, а вроде, как само собой вышло. Иначе то много чести им будет.
— Так они оба каждый вечер в трактире сидят. Все, кто им должен, или денег занять хочет, туда по вечерам приходят, — выдал местный расклад Полугрюмов, — А так как сыновья у них самого разного возраста, а у старших уже и свои есть, то считайте, что они свою шишку среди всех слоёв сельчан держат. Часть крепких мужиков ещё держится, так у них свои хозяйства.
Вот где-то я уже слышал, что кулаки были ярмом на шее сельского населения, но ни разу не задумывался, отчего же их кулаками звали. Оказывается, не зря. Кулаки — они и есть кулаки. Кулаками свою власть в селян вбивают, да так, что тем ни вздохнуть, ни пёрнуть без их контроля нельзя.»
О, да...
«— Опохмелятор Энгельгардта, — произнёс я вслух, чтобы прочувствовать всю значимость снадобья, которое способно осчастливить добрую четверть населения планеты, — Он сделает мою фамилию знаменитой. Не хуже, чем водка Смирнова или реакция Вассермана (тьфу-тьфу три раза).»
Что ж, изучаю и далее...