![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
falcrumАвтор на́чал новый цикл про атипичного попаданца в Магическую Академию: во-первых, доставшаяся тушка - мразь и слабак, во-вторых, это тушка преподавателя, и, в-третьих, сам герой больше окружающих ненавидит разве что себя. А примерный сюжет новеллы известен - и скоро всем придёт не Толстый, а Полный...
«Один из плюсов фэнтезийного мира: вместо банального выхода в окно всегда есть варианты поинтереснее. Злодеи, могущественные твари или усиленная магией тяга к саморазрушению. Сам мир не представлял из себя ничего интересного: есть королевство, есть ковен мудрецов внутри, смесь старой аристократии с монстрами-скороспелками из гениальных волшебников, есть куча пограничных государств, одно поганее и гаже другого.
И, разумеется, все это недоразумение на пару страничек текста дано для обоснования Академии. Нет, АКАДЕМИИ. Место, где глупые дети лупцуют друг друга магией и писклявыми оскорблениями, чтобы на выходе получить броню цинизма, высокомерия и завышенных ожиданий.
Или могильный камень для неудачников. Десять процентов смертей, какая занимательная статистика. Да, здесь знают это слово. Ересь бумажной работы проникла из скучного мира автора в фэнтезийную условность.»
Вот так он смотрит на всё:
«Пока шел, архитектурой не впечатлялся. Тупа замок, только вместо гобеленов ковры из советского детства с рабочей рунической вязью, а живых картин — агитплакаты-гобелены типа: "не суй пальцы в портал кромешников" или, там, "труп украл свободный? Гнев познал народный!"
Иллюстратор новеллы очень любил эту хрень клепать и чтоб рожи перекошенные, как будто трусы натерли. Короче, кто играл в Хогвартс Легаси, тот в цирке не смеется, в смысле ничему не удивляется. Он вот не играл и все равно не удивляется. Коридоры как коридоры. Даже квартирный вопрос не испортил, бо пустующих аудиторий больше, чем добровольных узников местной сычевальни.»
Вообще на всё:
«Кофе полностью оправдал его ожидания. В детстве Медей жевал смолу с деревьев и ностальгический вкус разом вызвал приятную улыбку на лице пополам с жжением перца на языке. А после первого глотка стали чувствоваться аристократические нотки спелых желудей, плодородного чернозема, вяленого корня одуванчика. Почти что кофе, если зажать нос двумя пальцами и контролировать глотательный рефлекс, чтобы он не перешел в рвотный.»
Язык достоин:
«Реакция присутствующих пролилась бальзамом на душу даже после тяжелого трудового дня. Люди кашляли, люди неверяще качали головой и ненадолго превращались в Дикаприо своими узкими глазами собаки-подозреваки.
Колхида рядом с ним подошла, молча вгляделась в кристалл, а затем издала тяжкий, смиренный вздох. Она подняла голову и обратила молчаливый укор небесам. Небесам оказалось насрать: ни одна молния не покарала наглого варвара, сиречь отродье. Только облака сложились в прозаический кукиш.
Пенелопа терла уголки глаз пальцами, словно сомневалась в собственном зрении, Павсаний издавал звуки бабуина, который менял стыренный айфон на банан, Киркея хлопала в ладоши и радостно рассмеялась, Аристон просто пожал плечами: водонагреватель уже устал удивляться внезапной изворотливости своего нового приятеля.»
Что, правда про библиотеку?
«Странно. Дуэли здесь могут хоть до смерти вестись, а холодняк запретили. Впрочем, тогда бы трупов на выходе получалось куда больше, тут я руководство полностью поддерживаю. Эх, сколько времени не пройдет, а желание пырнуть заточкой ближнего своего никуда не девается.
Вон, в Александрийскую библиотеку, в античности, не пускали со стилусами именно по этой причине. Возьмет какой-нибудь ученый муж да и распишет древнегреческой бритвой харю презренному софисту.
А уж с детьми так все тем более верно. Если гаденышей не держать в еловых рукавицах — они или убьют кого, или обрюхатят. Тут, как пойдет, вплоть перемены мест слагаемых: кому в живот нож сажать, а кому — пузожителя. Даже если точно знаешь, что не получится. Молодежь иногда такие затейники.
А если их вовсе одних оставить, да вино не спрятать, то будет как в том анекдоте: "— Мама, почему я черный? — Сынок, я как ту вписку вспомню — скажи спасибо, что не гавкаешь и на грядке не растешь".»
Чёрный юмор, идиотские выходки (да и рядом с ним альтернативно одарённых с избытком) и страдания главного персонажа, в общем, чтиво на любителя. Мне, скорей, зашло, так что уже́ пишущееся продолжение точно изучу...
«Один из плюсов фэнтезийного мира: вместо банального выхода в окно всегда есть варианты поинтереснее. Злодеи, могущественные твари или усиленная магией тяга к саморазрушению. Сам мир не представлял из себя ничего интересного: есть королевство, есть ковен мудрецов внутри, смесь старой аристократии с монстрами-скороспелками из гениальных волшебников, есть куча пограничных государств, одно поганее и гаже другого.
И, разумеется, все это недоразумение на пару страничек текста дано для обоснования Академии. Нет, АКАДЕМИИ. Место, где глупые дети лупцуют друг друга магией и писклявыми оскорблениями, чтобы на выходе получить броню цинизма, высокомерия и завышенных ожиданий.
Или могильный камень для неудачников. Десять процентов смертей, какая занимательная статистика. Да, здесь знают это слово. Ересь бумажной работы проникла из скучного мира автора в фэнтезийную условность.»
Вот так он смотрит на всё:
«Пока шел, архитектурой не впечатлялся. Тупа замок, только вместо гобеленов ковры из советского детства с рабочей рунической вязью, а живых картин — агитплакаты-гобелены типа: "не суй пальцы в портал кромешников" или, там, "труп украл свободный? Гнев познал народный!"
Иллюстратор новеллы очень любил эту хрень клепать и чтоб рожи перекошенные, как будто трусы натерли. Короче, кто играл в Хогвартс Легаси, тот в цирке не смеется, в смысле ничему не удивляется. Он вот не играл и все равно не удивляется. Коридоры как коридоры. Даже квартирный вопрос не испортил, бо пустующих аудиторий больше, чем добровольных узников местной сычевальни.»
Вообще на всё:
«Кофе полностью оправдал его ожидания. В детстве Медей жевал смолу с деревьев и ностальгический вкус разом вызвал приятную улыбку на лице пополам с жжением перца на языке. А после первого глотка стали чувствоваться аристократические нотки спелых желудей, плодородного чернозема, вяленого корня одуванчика. Почти что кофе, если зажать нос двумя пальцами и контролировать глотательный рефлекс, чтобы он не перешел в рвотный.»
Язык достоин:
«Реакция присутствующих пролилась бальзамом на душу даже после тяжелого трудового дня. Люди кашляли, люди неверяще качали головой и ненадолго превращались в Дикаприо своими узкими глазами собаки-подозреваки.
Колхида рядом с ним подошла, молча вгляделась в кристалл, а затем издала тяжкий, смиренный вздох. Она подняла голову и обратила молчаливый укор небесам. Небесам оказалось насрать: ни одна молния не покарала наглого варвара, сиречь отродье. Только облака сложились в прозаический кукиш.
Пенелопа терла уголки глаз пальцами, словно сомневалась в собственном зрении, Павсаний издавал звуки бабуина, который менял стыренный айфон на банан, Киркея хлопала в ладоши и радостно рассмеялась, Аристон просто пожал плечами: водонагреватель уже устал удивляться внезапной изворотливости своего нового приятеля.»
Что, правда про библиотеку?
«Странно. Дуэли здесь могут хоть до смерти вестись, а холодняк запретили. Впрочем, тогда бы трупов на выходе получалось куда больше, тут я руководство полностью поддерживаю. Эх, сколько времени не пройдет, а желание пырнуть заточкой ближнего своего никуда не девается.
Вон, в Александрийскую библиотеку, в античности, не пускали со стилусами именно по этой причине. Возьмет какой-нибудь ученый муж да и распишет древнегреческой бритвой харю презренному софисту.
А уж с детьми так все тем более верно. Если гаденышей не держать в еловых рукавицах — они или убьют кого, или обрюхатят. Тут, как пойдет, вплоть перемены мест слагаемых: кому в живот нож сажать, а кому — пузожителя. Даже если точно знаешь, что не получится. Молодежь иногда такие затейники.
А если их вовсе одних оставить, да вино не спрятать, то будет как в том анекдоте: "— Мама, почему я черный? — Сынок, я как ту вписку вспомню — скажи спасибо, что не гавкаешь и на грядке не растешь".»
Чёрный юмор, идиотские выходки (да и рядом с ним альтернативно одарённых с избытком) и страдания главного персонажа, в общем, чтиво на любителя. Мне, скорей, зашло, так что уже́ пишущееся продолжение точно изучу...