![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
falcrumАвтор продолжил цикл про могучего в прошлом колдуна, а нынче попаданца, четвёртым томом...
«Я же, чувствуя себя так, будто принес с собой чуму, отправился в казарму. Солдаты нашего отряда, уже сдавшие оружие и боеприпасы, сидели на нарах, чистили сапоги, подшивали подворотнички или тихо переговаривались. Увидев меня, они замолчали, в их глазах читался немой вопрос. Не о тварях или аномалиях, а о нас, офицерах. О нашей неестественной, гробовой тишине.
— Все в порядке, ребята, — сказал я, и голос мой прозвучал хрипло и фальшиво. — Аномалия затухает. Угрозы нет. Отдыхайте. И главное — поменьше говорите. Последнее — важно!
Они кивнули, но не успокоились. Они были ветеранами, они чуяли ложь за версту. Но меня поняли. Раз я ничего не смог им сказать — значит нельзя.»
А в чём вопрос-то? При равных званиях командует тот, кто раньше получил данное звание - вон как коммодор Бэйли на рейде Чемульпо, когда там «Варяг» мочили:
«В итоге, со мной поедет Карлович. А так, как он поручик, то и вопрос, кто же будет командовать отрядом, снимается сам по себе. Иначе мне бы чисто любопытно было — какую причину Васильков выдумает, чтобы на меня командование скинуть. В званиях-то мы с ним равны.»
Толковая примета!
«— У степняков ведь как, если девка веса барана достигла, значит заневестилась.»
Точно, так и карате учат - кричать и быстро убегать!
«— Другими словами — если я вас первым заклинаниям самозащиты обучу, то вы не против в целительницы пойти. Так?
— А что за заклинания?
— Молния, Щит и Быстрые ноги, — усмехнулся я в ответ, оглашая стандартный набор для целительниц, принятый у нас в Академии, в качестве первоначального.
— А Быстрые Ноги зачем? — захлопала Яна ресницами.
— Чтобы за минуту дальше, чем за полверсты умчаться, и никто не догнал. Поверь на слово — это заклинание не менее важное, чем два остальных. Зачем вам с тем же магом Огня биться? Всё равно же проиграете. А так — первый удар на Щит приняли, в ответ Молнией ему влупили, и бежать. Самая верная тактика для вас.
— И что о нас подумают? Начнут говорить, что мы трусихи? — наморщила Янка лоб.
— Смотря, как вы себя дальше поведёте, — задумчиво почесал я подбородок, — Если к тому времени у вас появиться хоть какой-то авторитет, как у целительниц, то вы можете громко заявить, что не только весь Род вашего обидчика, но и его Клан, попали в ваш "чёрный список".
— Думаешь, это их испугает?
— Мужиков, вряд ли. А вот женщин...
— При чём тут женщины?
— Знаешь ли, у них бывают некоторые проблемы. Допустим, с грудью или с кожей, особенно, после того, как они родят. Я вас научу, как им можно будет помочь. Вернуть им ту красоту, которую они потеряют, когда родят наследников. И это будет вашей главной специализацией на первое время. И не ворчите здесь, — одёрнул я засопевшую было Яну, — Сначала со своей матушкой поговорите и объясните ей, что я вам только что предложил.
Лариса Адольфовна правильно дочерям подскажет, какое счастье им с неба свалилось.
— Если всё так сладко, то почему мы, а не вы сами? — задала вполне справедливый вопрос более практичная Анна.
— Был бы я девушкой... — с намёком вздохнул я, театрально закатывая глаза.
— А-а... Поняла! Мужья не поймут и этим... будет стыдно. Там же грудь и ляжки.
— Вот видишь. Ты сама обо всём догадалась, — похвалил я её.»
Примерно так всё и работает в реале:
«— Про амёб? Что могут эти тупые одноклеточные?
— Если бы всё было так просто. Я в своё время целую научную работу написал, и она была после подтверждена не одним наблюдением. Начнём с того, что амёбы запросто рождаются в обычном мясном бульоне, если он постоял в тепле пару недель. На этой, вегетативной стадии, одноклеточные просто ползают в общей куче по любому субстрату, едят бактерий и активно размножаются. Они множатся с помощью митоза, то есть клонируют сами себя — просто, быстро, эффективно. Когда амёбы съедают всех бактерий вокруг, у них есть два пути. Первый: тихо уйти в форму цисты. То есть законсервировать самих себя до тех пор, пока не появится новый источник пищи. Второй: погибнуть. Из-за своих микроскопических размеров одноклеточные не могут совершить миграцию в более подходящие условия среды. Но диктиостелиумы нашли третий путь! Раз поодиночке уползти не получается, они придумали объединяться в огромный (по меркам амёб, конечно) единый организм! Так у них появляется отличный шанс для переезда и захвата новой территории, но не всё так просто. Чтобы из десятков тысяч отдельных клеток собралось что-то одно, должна будет пройти стадия агрегации, — промочил профессор горло чаем, поморщившись, на что я отдал наказ служанке, чтобы нам принесли вина, — Она наступает, когда еда в пределах досягаемости диктиостелиумов заканчивается. Амёбы выделяют два вида веществ: одни служат сигналом "все сюда!", а вторые помогают куче клеток склеиться друг с другом. Вот эта всеобщая суета и называется агрегация.
— И что? Десяток амёб образуют разумную сущность? — хмыкнул я.
— Ну, не десяток. Они объединяются в этакого полупрозрачного слизняка, состоящего примерно из ста тысяч особей. Его можно видеть безо всякого микроскопа, так как это образование достигает размеров в четыре миллиметра. И он ползёт завоёвывать новые пространства.
— Просто поразительно! Тут несколько человек в команде работают как попало, а одноклеточные без мозга и нервной системы объединяются в многотысячную кучу и всё отлично! — не поверил я.
— Слизняк ищет более-менее благоприятные условия. Его ориентиры — свет, температура и влажность воздуха. Сама колония уже питаться не будет, их задача состоит в том, чтобы найти хорошее местечко, дать жизнь куче новых амёб и погибнуть, — спокойно донёс профессор следующий слой информации.
Я лишь головой помотал, разливая вино по бокалам. Чудны дела твои, Господи!
— Чтобы увеличить шанс на успешную колонизацию, диктиостелиумы ползут не одни, а с "кулёчком" съедобных для них бактерий. Отыскав подходящий питательный объект, амёбы сбрасывают бактерий на новом месте, чтобы те начинали размножаться. Это поистине уникально, ведь одноклеточные, по сути, занимаются настоящим фермерством! — с восторгом продолжил излагать дядюшка, и налитое вино этому лишь способствовало.
— Не верю, у них же мозгов нет, — отрицательно помотал я головой.
— Собственно, это то, ради чего амебы и превратились в биологический конструктор. Когда слизень приползает на подходящее место, клетки внутри него ещё раз тусуются туда-сюда, и бесформенное нечто превращается в подобие грибочка на ножке. Эта самая ножка — кучка клеток-самоубийц, что жертвуют собой ради шляпки. Потому что именно те товарищи, что окажутся наверху, и дадут потомство. Все остальные погибнут, — дядя не обратил никакого внимания на моё недоверие, продолжив рассказывать очевидное. — Заканчивается всё тем, что диктиостелиумы в шляпке много-много раз делятся и образуют мелкие споры — законсервированные собственные клоны. После слизень-грибок погибает, а споры рассеиваются по округе, и всё начинается заново.»
Что ж, добавить реальные историю и науку - это был хороший ход, жду продолжение...
«Я же, чувствуя себя так, будто принес с собой чуму, отправился в казарму. Солдаты нашего отряда, уже сдавшие оружие и боеприпасы, сидели на нарах, чистили сапоги, подшивали подворотнички или тихо переговаривались. Увидев меня, они замолчали, в их глазах читался немой вопрос. Не о тварях или аномалиях, а о нас, офицерах. О нашей неестественной, гробовой тишине.
— Все в порядке, ребята, — сказал я, и голос мой прозвучал хрипло и фальшиво. — Аномалия затухает. Угрозы нет. Отдыхайте. И главное — поменьше говорите. Последнее — важно!
Они кивнули, но не успокоились. Они были ветеранами, они чуяли ложь за версту. Но меня поняли. Раз я ничего не смог им сказать — значит нельзя.»
А в чём вопрос-то? При равных званиях командует тот, кто раньше получил данное звание - вон как коммодор Бэйли на рейде Чемульпо, когда там «Варяг» мочили:
«В итоге, со мной поедет Карлович. А так, как он поручик, то и вопрос, кто же будет командовать отрядом, снимается сам по себе. Иначе мне бы чисто любопытно было — какую причину Васильков выдумает, чтобы на меня командование скинуть. В званиях-то мы с ним равны.»
Толковая примета!
«— У степняков ведь как, если девка веса барана достигла, значит заневестилась.»
Точно, так и карате учат - кричать и быстро убегать!
«— Другими словами — если я вас первым заклинаниям самозащиты обучу, то вы не против в целительницы пойти. Так?
— А что за заклинания?
— Молния, Щит и Быстрые ноги, — усмехнулся я в ответ, оглашая стандартный набор для целительниц, принятый у нас в Академии, в качестве первоначального.
— А Быстрые Ноги зачем? — захлопала Яна ресницами.
— Чтобы за минуту дальше, чем за полверсты умчаться, и никто не догнал. Поверь на слово — это заклинание не менее важное, чем два остальных. Зачем вам с тем же магом Огня биться? Всё равно же проиграете. А так — первый удар на Щит приняли, в ответ Молнией ему влупили, и бежать. Самая верная тактика для вас.
— И что о нас подумают? Начнут говорить, что мы трусихи? — наморщила Янка лоб.
— Смотря, как вы себя дальше поведёте, — задумчиво почесал я подбородок, — Если к тому времени у вас появиться хоть какой-то авторитет, как у целительниц, то вы можете громко заявить, что не только весь Род вашего обидчика, но и его Клан, попали в ваш "чёрный список".
— Думаешь, это их испугает?
— Мужиков, вряд ли. А вот женщин...
— При чём тут женщины?
— Знаешь ли, у них бывают некоторые проблемы. Допустим, с грудью или с кожей, особенно, после того, как они родят. Я вас научу, как им можно будет помочь. Вернуть им ту красоту, которую они потеряют, когда родят наследников. И это будет вашей главной специализацией на первое время. И не ворчите здесь, — одёрнул я засопевшую было Яну, — Сначала со своей матушкой поговорите и объясните ей, что я вам только что предложил.
Лариса Адольфовна правильно дочерям подскажет, какое счастье им с неба свалилось.
— Если всё так сладко, то почему мы, а не вы сами? — задала вполне справедливый вопрос более практичная Анна.
— Был бы я девушкой... — с намёком вздохнул я, театрально закатывая глаза.
— А-а... Поняла! Мужья не поймут и этим... будет стыдно. Там же грудь и ляжки.
— Вот видишь. Ты сама обо всём догадалась, — похвалил я её.»
Примерно так всё и работает в реале:
«— Про амёб? Что могут эти тупые одноклеточные?
— Если бы всё было так просто. Я в своё время целую научную работу написал, и она была после подтверждена не одним наблюдением. Начнём с того, что амёбы запросто рождаются в обычном мясном бульоне, если он постоял в тепле пару недель. На этой, вегетативной стадии, одноклеточные просто ползают в общей куче по любому субстрату, едят бактерий и активно размножаются. Они множатся с помощью митоза, то есть клонируют сами себя — просто, быстро, эффективно. Когда амёбы съедают всех бактерий вокруг, у них есть два пути. Первый: тихо уйти в форму цисты. То есть законсервировать самих себя до тех пор, пока не появится новый источник пищи. Второй: погибнуть. Из-за своих микроскопических размеров одноклеточные не могут совершить миграцию в более подходящие условия среды. Но диктиостелиумы нашли третий путь! Раз поодиночке уползти не получается, они придумали объединяться в огромный (по меркам амёб, конечно) единый организм! Так у них появляется отличный шанс для переезда и захвата новой территории, но не всё так просто. Чтобы из десятков тысяч отдельных клеток собралось что-то одно, должна будет пройти стадия агрегации, — промочил профессор горло чаем, поморщившись, на что я отдал наказ служанке, чтобы нам принесли вина, — Она наступает, когда еда в пределах досягаемости диктиостелиумов заканчивается. Амёбы выделяют два вида веществ: одни служат сигналом "все сюда!", а вторые помогают куче клеток склеиться друг с другом. Вот эта всеобщая суета и называется агрегация.
— И что? Десяток амёб образуют разумную сущность? — хмыкнул я.
— Ну, не десяток. Они объединяются в этакого полупрозрачного слизняка, состоящего примерно из ста тысяч особей. Его можно видеть безо всякого микроскопа, так как это образование достигает размеров в четыре миллиметра. И он ползёт завоёвывать новые пространства.
— Просто поразительно! Тут несколько человек в команде работают как попало, а одноклеточные без мозга и нервной системы объединяются в многотысячную кучу и всё отлично! — не поверил я.
— Слизняк ищет более-менее благоприятные условия. Его ориентиры — свет, температура и влажность воздуха. Сама колония уже питаться не будет, их задача состоит в том, чтобы найти хорошее местечко, дать жизнь куче новых амёб и погибнуть, — спокойно донёс профессор следующий слой информации.
Я лишь головой помотал, разливая вино по бокалам. Чудны дела твои, Господи!
— Чтобы увеличить шанс на успешную колонизацию, диктиостелиумы ползут не одни, а с "кулёчком" съедобных для них бактерий. Отыскав подходящий питательный объект, амёбы сбрасывают бактерий на новом месте, чтобы те начинали размножаться. Это поистине уникально, ведь одноклеточные, по сути, занимаются настоящим фермерством! — с восторгом продолжил излагать дядюшка, и налитое вино этому лишь способствовало.
— Не верю, у них же мозгов нет, — отрицательно помотал я головой.
— Собственно, это то, ради чего амебы и превратились в биологический конструктор. Когда слизень приползает на подходящее место, клетки внутри него ещё раз тусуются туда-сюда, и бесформенное нечто превращается в подобие грибочка на ножке. Эта самая ножка — кучка клеток-самоубийц, что жертвуют собой ради шляпки. Потому что именно те товарищи, что окажутся наверху, и дадут потомство. Все остальные погибнут, — дядя не обратил никакого внимания на моё недоверие, продолжив рассказывать очевидное. — Заканчивается всё тем, что диктиостелиумы в шляпке много-много раз делятся и образуют мелкие споры — законсервированные собственные клоны. После слизень-грибок погибает, а споры рассеиваются по округе, и всё начинается заново.»
Что ж, добавить реальные историю и науку - это был хороший ход, жду продолжение...