«Птицелов», Алексей Пехов
May. 1st, 2026 04:29 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
falcrumЧто ж, пора параллельно и за прочитанное в поездке отчитываться...
«– Как думаешь, почему он ушёл? – её вопрос был довольно актуален.
Прежде, чем ответить, я сдул порошок солнцесвета с полки ружья, опустил курок. Ответил ровно, хотя кровь всё ещё стучала в ушах:
– Десятки вариантов. Почувствовал твою суть. Некоторые из живущих в Иле, особенно долго, помнят прошлое. Того же Когтеточку пауки с лицами младенцев до сих пор проклинают. Или, как тебе вариант, был потрясён твоей красотою?
– Ты решил перебрать все возможные нелепые версии?
– Есть и более несуразная. Счёл меня твоим рабом, а негоже вежливым чудовищам отнимать у юных ритесс их послушные игрушки.
– Похоже на правду, – Элфи смотрела на кустарник, завязывая тесёмки соломенного плаща на плечах.»
Хм, и вот так можно?
«Возле самого входа в убежище, возился морг. Точнее... возилась. Самка, судя по ярко-фиолетовым полоскам на раздутом сегментированном теле, удерживаемом над землёй тремя парами острых, точно спицы, ног, покрытых фиолетовым ворсом. Цветы, растущие на её спине – три похожих на кактусы «колбаски» – вот-вот готовы были раскрыть бутоны.
Морг была занята тем, что срезала с черепа моллюска оставшиеся золотые кудри.
Я кашлянул, обозначая своё присутствие, и та всем телом развернулась, перебирая острыми ногами, уставилась на меня выступающими шишками сетчатых глаз.
Морги опасны, но только в начале зимы, когда у них начинается гон, им сносит крышу и они готовы бросаться на всё, что шевелится, не важно, какого оно размера. В остальных случаях эти создания достаточно… скажем так, адекватны.
Она помедлила несколько секунд, покачиваясь на ногах, между прочим, острых, точно штыки.
Ближайший к голове бутон задрожал, начал раскрываться, лепесток за лепестком. Нежно-лилового цвета, заканчивающиеся маленькой полупрозрачной капелькой липкой росы. Аромат, донесшийся до моих ноздрей, оказался мускусным, тяжёлым и неприятным.
На лимонно-жёлтой сердцевине крупного цветка сидело нечто серое, похожее на лягушку, с той лишь разницей, что лицо у этой лягушки походило на личико уродливого человечка.
Оно сказало, и слова раздались у меня в голове:
– Моя находка. Я первая нашла.
Я совершенно не претендовал на сие крайне сомнительное сокровище. Но в Иле, при встрече с существами разумными, во время внезапных торгов непонятно за что, не следует сразу сдавать назад. Если это посчитают слабостью, закончиться всё может крайне неудачно.
Можно и пальцев на руках не досчитаться.
Так что я промолчал. Лягушка на цветке прищурилась, спросила с вызовом:
– Будем драться?!
– А ты хочешь?
Морг крупная, размером с волкодава, удар её лап быстр и опасен, а в этой живёт целых три цветка с хозяевами-личностями, которые прекрасно и слаженно могут управлять общим телом.
– Хочу решить миром, – весь гонор с неё как дождем смыло. – Зачем тебе волосы, чужак? Я сделаю пряжу, сотку занавески. Красивые. Золотые. Отнесу в нору.
– Ну, раз золотые, то забирай.
Лягушка с некоторым сомнением кивнула, протянула лапу, коснувшись лепестка, сняла с него росинку, всосала в себя.
– Заплачу новостями. Не хочу быть должна, – голос у неё стал низкий и довольный.»
Постоянная самоирония, да:
«Мой знакомый – Капитан, отличается завидным хладнокровием и мастерством. Он бы легко успел перезарядить пистолет, когда на него несётся разъярённая туша. Меня же Рут Одноликая подобными талантами не наградила, решив, что мне достаточно природной красоты, острого ума и легендарной скромности. Так что встретил я отсутствие присутствия обнажённым Вампиром.»
Толковое дополнение:
«– Я не очень беспокоюсь, ибо ни в чём не виноват.
Голова аккуратно поправил очки на переносице:
– Иногда не нужно быть виноватым, чтобы тебя сочли курицей для супа, связали лапы и лишили головы. Просто потому, что кто-то хочет супа. Или не нашлось более упитанной курицы.»
Да он палка во все колёса!
«– Риттер Люнгенкраут, – он говорил тихо и неохотно. – У аденцев есть сложная игра на доске, где следует рассчитывать ходы, используя тридцать одну фигуру. Если бы мы были участниками этой игры, то вы бы точно стали фигурой песчинки.
– Мой лорд?
– Маленькая песчинка. Вроде незаметная, но влияющая на ходы других фигур. Таково её предназначение. Вокруг вас... закрутилось нечто. И куда это вас приведёт, не имею ни малейшего понятия. И сколько фигур вы снесёте, а может и поставите на доску, не готов угадывать.»
Вторая часть «Птиц и солнцесветов» ещё более неторопливая...
«– Как думаешь, почему он ушёл? – её вопрос был довольно актуален.
Прежде, чем ответить, я сдул порошок солнцесвета с полки ружья, опустил курок. Ответил ровно, хотя кровь всё ещё стучала в ушах:
– Десятки вариантов. Почувствовал твою суть. Некоторые из живущих в Иле, особенно долго, помнят прошлое. Того же Когтеточку пауки с лицами младенцев до сих пор проклинают. Или, как тебе вариант, был потрясён твоей красотою?
– Ты решил перебрать все возможные нелепые версии?
– Есть и более несуразная. Счёл меня твоим рабом, а негоже вежливым чудовищам отнимать у юных ритесс их послушные игрушки.
– Похоже на правду, – Элфи смотрела на кустарник, завязывая тесёмки соломенного плаща на плечах.»
Хм, и вот так можно?
«Возле самого входа в убежище, возился морг. Точнее... возилась. Самка, судя по ярко-фиолетовым полоскам на раздутом сегментированном теле, удерживаемом над землёй тремя парами острых, точно спицы, ног, покрытых фиолетовым ворсом. Цветы, растущие на её спине – три похожих на кактусы «колбаски» – вот-вот готовы были раскрыть бутоны.
Морг была занята тем, что срезала с черепа моллюска оставшиеся золотые кудри.
Я кашлянул, обозначая своё присутствие, и та всем телом развернулась, перебирая острыми ногами, уставилась на меня выступающими шишками сетчатых глаз.
Морги опасны, но только в начале зимы, когда у них начинается гон, им сносит крышу и они готовы бросаться на всё, что шевелится, не важно, какого оно размера. В остальных случаях эти создания достаточно… скажем так, адекватны.
Она помедлила несколько секунд, покачиваясь на ногах, между прочим, острых, точно штыки.
Ближайший к голове бутон задрожал, начал раскрываться, лепесток за лепестком. Нежно-лилового цвета, заканчивающиеся маленькой полупрозрачной капелькой липкой росы. Аромат, донесшийся до моих ноздрей, оказался мускусным, тяжёлым и неприятным.
На лимонно-жёлтой сердцевине крупного цветка сидело нечто серое, похожее на лягушку, с той лишь разницей, что лицо у этой лягушки походило на личико уродливого человечка.
Оно сказало, и слова раздались у меня в голове:
– Моя находка. Я первая нашла.
Я совершенно не претендовал на сие крайне сомнительное сокровище. Но в Иле, при встрече с существами разумными, во время внезапных торгов непонятно за что, не следует сразу сдавать назад. Если это посчитают слабостью, закончиться всё может крайне неудачно.
Можно и пальцев на руках не досчитаться.
Так что я промолчал. Лягушка на цветке прищурилась, спросила с вызовом:
– Будем драться?!
– А ты хочешь?
Морг крупная, размером с волкодава, удар её лап быстр и опасен, а в этой живёт целых три цветка с хозяевами-личностями, которые прекрасно и слаженно могут управлять общим телом.
– Хочу решить миром, – весь гонор с неё как дождем смыло. – Зачем тебе волосы, чужак? Я сделаю пряжу, сотку занавески. Красивые. Золотые. Отнесу в нору.
– Ну, раз золотые, то забирай.
Лягушка с некоторым сомнением кивнула, протянула лапу, коснувшись лепестка, сняла с него росинку, всосала в себя.
– Заплачу новостями. Не хочу быть должна, – голос у неё стал низкий и довольный.»
Постоянная самоирония, да:
«Мой знакомый – Капитан, отличается завидным хладнокровием и мастерством. Он бы легко успел перезарядить пистолет, когда на него несётся разъярённая туша. Меня же Рут Одноликая подобными талантами не наградила, решив, что мне достаточно природной красоты, острого ума и легендарной скромности. Так что встретил я отсутствие присутствия обнажённым Вампиром.»
Толковое дополнение:
«– Я не очень беспокоюсь, ибо ни в чём не виноват.
Голова аккуратно поправил очки на переносице:
– Иногда не нужно быть виноватым, чтобы тебя сочли курицей для супа, связали лапы и лишили головы. Просто потому, что кто-то хочет супа. Или не нашлось более упитанной курицы.»
Да он палка во все колёса!
«– Риттер Люнгенкраут, – он говорил тихо и неохотно. – У аденцев есть сложная игра на доске, где следует рассчитывать ходы, используя тридцать одну фигуру. Если бы мы были участниками этой игры, то вы бы точно стали фигурой песчинки.
– Мой лорд?
– Маленькая песчинка. Вроде незаметная, но влияющая на ходы других фигур. Таково её предназначение. Вокруг вас... закрутилось нечто. И куда это вас приведёт, не имею ни малейшего понятия. И сколько фигур вы снесёте, а может и поставите на доску, не готов угадывать.»
Вторая часть «Птиц и солнцесветов» ещё более неторопливая...